Еще час назад я бы бросился собирать трофеи и осваивать наследство, тем более, что оно должно быть совсем не маленьким. Но сейчас мне не хотелось. Если честно, мне вообще ничего не хотелось, только побыть одному, пожалуй. Пусть они пока сами разберутся, я слишком устал тащить все на себе.

— Там был один, — спокойно проговорил Овод. — Срокан, похоже.

— Хотел сдаться, — добавил вдруг Олег.

— А вы что? — без особого интереса спросил я, затянулся очередной сигаретой. Уже хрен знает какой.

— Миша его убил, — ответил подросток.

— Ну да, — кивнул гвардеец. — Что еще с ним делать-то?

Ну вот. И говорит об этом абсолютно спокойно, хотя еще позавчера был готов броситься на меня после того, что произошло в санатории. Похоже, что я и из него сделал хладнокровного убийцу. И что, такая же участь ждет остальных?

То же самое будет, скажем, с Наташей, если мне вдруг придется окончательно взять над ней опеку?

Да ебаный ты в рот.

— Я без пользы проболтался, — вдруг проговорил Олег. — Всю работу вы сделали, а я так никого и не убил.

Надо же. Парнишка-программист, который месяц назад был сугубо гражданским человеком, а жалеет, что никого не убил.

— Нормально все, — прохрипел я. — Ты все равно молодец. Вдвоем мы точно не справились бы. А что никого не убил, так, может быть, даже и лучше.

— Но это же враг, — сказал подросток. — А их нужно убивать.

Мне нечего было на это ответить. Я добил очередную сигарету, бросил на землю, ожесточенно растоптал, после чего вытащил из пачки еще одну.

— Дай рацию, а? — спросил Овод. — Попробуем со Степанычем связаться. Пусть сюда приедут. Ответить они вряд ли смогут, но сигнал принять, возможно, и получится. Там ведь наверняка кто-то в УАЗике дежурит.

Разумная идея, на самом деле. Мы тут в любом случае задержимся, так что пусть приезжают.

— Держи, — я снял рацию с разгрузки и протянул ему.

Он отошел в сторону, принялся что-то говорить в рацию. В горле стало першить. Хватит. Нужно уйти в тень.

Они ведь слышали об этом. Овод и Олег. По поводу того, что я сотворил. И они могут рассказать об этом остальным. И как они отнесутся к тому, что их лидер — военный преступник. А хрен его знает. С одной стороны — я единственный их шанс на выживание. С другой… Мой срыв.

Они могут подумать, что я могу стать для них опасным.

— Мы никому не скажем, — проговорил Олег.

— Чего? — посмотрел я на него.

— Про Африку. Про фосфор. Про то, как ты убил этого парня. Мы не станем никому рассказывать. Мы понимаем, к чему это может…

Я снова почувствовал вспышку головной боли. Черт…

— Хватит, — прервал я его, уже не слыша, что он говорит. — Ты сейчас ходишь по охуенно тонкому льду, Олег. Лучше бы тебе самому забыть о том, что ты слышал и видел.