Чуть в стороне, возле кровати что-то дернулось. Я навел точку коллиматорного прицела туда, и увидел, как из-за тумбы выглянула девочка лет четырнадцати. На ее лице был ужас. Ну еще бы, похоже, что я только что убил ее отца.

Несколько секунд мы переглядывались, а потом она вдруг резко рванула вперед и подхватила автомат, который выпал из рук мужчины. Я знал, что в нем нет патронов, но тело сработало само собой, палец утопил спусковой крючок.

Короткая очередь швырнула подростка на стену, и она сползла по ней. Быстро углядев номер, я убедился, что в нем больше никого нет. Обернулся, кивнул, и мы двинулись дальше.

С улицы снова послышался выстрел. Потом еще один.

— Двое попытались из административного выйти, — пояснил Степаныч через рацию. — Оба готовы.

Я открыл следующую дверь, внутрь заглянул Шмель. Дважды грохотнула короткая очередь, он кивнул, мол, все нормально. Я даже проверять не стал, что там внутри, просто пошел мимо.

Еще одна… Черт, сколько ж тут номеров? А снаружи санаторий далеко не кажется таким большим, как внутри.

Приоткрыл, и увидел женщину в углу, которая сидела, прижимая к себе мальчишку лет семи. Взгляд у нее был затравленный, полный ужаса. Я навел на них метку коллиматорного прицела. Нет, это не цели. Не гражданские, конечно, но убивать их… Оружия не видно, так что…

Но оставлять их за спиной нельзя. Там по коридору куча оружия валяется, сейчас выйдет, схватится и даст очередь в спину.

— Наружу! — заорал я. — Наружу, сука, быстро!

— Не надо! — панически закричала она. — Не надо, пожалуйста!

— Быстро, блядь!

Мне пришлось психически накрутить себя так, что я сам поверил, что если не подчинится, то выстрелю. И она это почувствовала, выскочила наружу. Я еще и приложил ее стволом между лопатками, заставив двигаться быстрее.

— Пошла! — заорал я. — Вперед!

Овод нахмурился. Ему, очевидно, идея пользоваться гражданскими, как живым щитом, не зашла. Но у нас других вариантов не было.

— Если еще кто есть, выходите лучше сразу! — крикнул я. — А то и этих покрошим!

— Не стреляйте! — послышался панический ломающийся подростковый голос из одной из комнат. — Мы выходим!

Дверь через одну из нас распахнулась, и наружу с поднятыми руками вышел мальчишка лет четырнадцати, а рядом с ним еще одна девчонка, лет семи.

Что ж. Они не врали. Тут действительно есть дети. Но жалости к ним какой-то я не испытываю. Этих уебков ведь не смущало их присутствие, и они все равно грабили.

— Вперед! — заорал я. — Дальше по коридору!

— Ты что творишь? — спросил у меня Овод. — Мы же стрелять не сможем.