— Не надо тебе этого знать, — ответил я.

— А если серьёзно?.. Тут, гляжу, ты можешь далеко пойти. Может, даже в начальники какие-нибудь подняться. Хотя бы на моё место, если после этой операции меня выше продвинут. А сам отмалчиваешься.

Ну вот оно, началось — очередная пробивка. Но на этот раз меня действительно проверяли. На случай, если придётся приподнять в звании. И вообще по социальной лестнице, так сказать.

— Да потому что из Севастополя я, — наконец нашёлся с ответом. — Потому что видел их ещё раньше. Первые три недели пришлось выживать в городе. А там были и обычные зомби, и морфы. Единственное, чего я не встречал — так это вот такой твари.

— Жалко, что у нас фотоаппарата не было, — сказал Труба. — Сфоткал бы хотя бы на память. А насчёт того, что ночь пройдёт спокойно… Думаешь, морфов больше в городе нет?

Я покачал головой.

— Не знаю. Но что-то мне подсказывает, что если и остались — то только одиночки. Думаю, что этот монстр всех, кого только можно, уже сгонял к себе. Они ведь ему чуть ли не поклонялись. Сам подумай — он двигаться не мог. По полу весь распластанный. А значит, они его кормили. Трупы ему таскали. А это что значит? Что он — вожак. А если вожак, значит, и остальными управлять мог.

— Ну да, блядь… логично, — кивнул он.

— Ладно, — сказал я. — Сегодня отдыхаем. Если честно — я бы ещё раз в баню сходил.

— Мыться слишком часто вредно, — усмехнулся Труба.

— В здоровом теле — здоровый дух, нахуй, — ответил я. — Ладно… работаем.

— Хотя… куда работаем — отдыхаем, — добавил он, улыбаясь.

Вот сейчас бы эта бутылка спирта… как раз впору. Даже жалко, что мы всё выжрали. Да ничего… Может, найдётся ещё чё в запасах у парней.

Богдан стоял чуть в стороне. Он был с нами на зачистке. И было видно — парень испытывал какое-то мрачное удовлетворение. Он тоже двинулся ко мне, уселся, и сказал:

— А Славяна мы так и не увидели.

— Так от Славяна ничего не осталось, — ответил я. — Разорвали его днём ещё. И сожрали.

— Ну, считай, посчитались мы за него, — сказал Богдан.

— Да, так и есть, — оставалось только кивнуть.

— А ты… молодой, хорош, — проговорил Труба. — Не зассал, пошёл.

— Слушай… — Богдан почесал в затылке. — Знаешь, я теперь этих тварей везде, где встречу, валить буду. Славян ведь… он не просто друг у меня был. Это дядька мой. Так что-то, что мы за него посчитались — если честно, мне душу греет.

— Ага, вот, всё-таки дошли до сути, — кивнул я.

— В смысле? — не понял он.

— В действительности — не посторонний человек. Брат матери или отца.

— Матери. Вот. Посчитались, — повторил Богдан.