— Так ты что-то всерьёз уйти хотел?

— Да, — ответил я, решив не врать.

Честность, в случае общения с таким опытным человеком — лучший вариант. Ну, конечно, в том смысле, что когда ты в ложь вмешиваешь правду. Как говорится, девяносто процентов лжи и десять процентов правды уже превращаются в самую настоящую правду.

Кто-то этому учил ещё в старые времена. А потом этому даже на журфаке стали учить. Лика тоже что-то подобное говорила — она ведь журфак и закончила в своё время. Именно так пропаганда и работает.

— Но не уходишь, — продолжил Жижка. — Иначе мы бы уже сейчас за тобой гнались. Хотя… Все бухают, так что с утра только спохватились бы.

— Не ухожу, — ответил я. — Дело сделать надо. Завтра же поедем, с утра пораньше. И как вам будет с похмелья собирать трупы?

— Завтра приедет ещё народ. Гражданских собрали — вот они захоронениями и займутся. Жечь будут. А мы вместе на нефтебазу. Её тоже зачистить надо. Кто-то, правда, из нас останется гражданских охранять. Похоронные команды, так сказать.

— Ну значит, я — на нефтебазу, — я усмехнулся. — Меня, как обычно, в самое пекло сунут.

— А ты чего хотел? — Жижка криво усмехнулся, снова затянулся и сказал: — Инициатива, она как-никак, ебет инициатора. Ты же сам полез в первые ряды, когда в мясокомбинат двинулся. Я ещё думал: ты такой, блядь, смелый? Или блядь, тупой? Но, наверное, всё-таки второе.

Я улыбнулся.

— Знал бы, что там будет — свалил бы ещё раньше. Но не свалил. Сам вызвался.

Жижка докурил, бросил окурок на землю и затоптал его подошвой военного ботинка. Я сделал то же самое, хотя за всё время один раз только затянулся.

Одноглазый посмотрел на меня, после чего сказал:

— У нас ещё есть… Может, пошли к пацанам? Посидим вместе. А завтра выдвинемся. Ты как?

Я подумал немного. А потом кивнул.

— Да пошли… Хули нет, когда да.

Набережные Челны, 2025 г.