Некоторое время я смотрел в потолок, следя глазами по трещинам в штукатурке. И естественно провалился в свои мысли.
Волновался я. И от этого никуда не денешься. Потому что сунул голову в пасть льва. Или в логове медведя спать прилег. Ну по нынешним временам скорее в логове морфа.
Так что варианта два. Либо примут за своего, либо будут пытать, пытаясь вызнать что-то о старой группе, а потом в расход. И подготовиться ко второму исходу не получится никак.
А не похуй ли? Если меня убьют, то мне будет похуй в любом случае, ровно с того момента как умру. Это вообще волшебное слово — похуй. Все равно меня на этом свете ничего кроме мести не держит.
Эта мысль меня немного успокоила, и я уснул.
Глава 10
Проснулся я от звука открывающейся двери. И рефлекторно потянулся к изголовью кровати, возле которого всегда ставил автомат. Когда ложился спать. Естественно не нашел, не было у меня ствола.
Сердце бешено колотилось. Снились кошмары. Еще из той, прошлой жизни, до Крыма. Про войну что-то, но ничего конкретного. В нем все схватки и бои, в которых мне приходилось участвовать, слились воедино. Да.
Если про меня кто-то думает, что я мясник со стальными нервами, то он очень сильно ошибается. Потому что нервы у меня как раз очень даже расшатаны. Я бы даже сказал, что они на пределе.
Такая уж у меня жизнь не спокойная.
Тем не менее, я встал и тут же натянул на себя кепку, которую до этого снял и положил на прикроватную тумбочку. Вот ведь будет тупо, если ко мне прозвище «Кепка» приклеится. Хотя на самом деле так часто военных и ЧВКшников называли мелкие бандиты, когда нам приходилось действовать в российских городах. Против банд в Череповце, например.
Да, вспомнилось. Я и там участвовал. В нескольких зачистках. Надо же, а я даже не думал, что я работал на территории Российской Федерации. И был уверен, что ЧВКшникам это делать запрещено. Хотя, может быть, я тогда в составе регулярной армии был?
Я ждал, что в дверь войдет какой-нибудь статный мужчина, может быть даже сам Мансур. Но дверь открылась, и в нее вошла девушка с подносом. То ли рабыня, то ли вольнонаемная работница, не знаю, но на вид ей лет было двадцать. Чернявая, смуглая, явно не русская. Кавказские черты лица.
— Привет, — проговорила она, остановившись.
— Привет, — только и ответил я.
— Я еду принесла. И ведро сказали забрать.
Еду? Как-то странно даже, этого я точно не ожидал. Посмотрел в окно. Ну да, время к вечеру, темнеть начинает. Это ж сколько я продрых? Придавил, наверное, минут по шестьсот на каждый глаз, не меньше.
А насчет ведра хорошо она вспомнила. Мочевой пузырь напоминал мне о том, что пора его опорожнить. Может быть это даже и хорошо, потому что если на допросе начнут бить, то гораздо меньше шансов обоссаться. Хотя, если я поем, то могу наблевать.