Средство явно из недорогих — этикетка слишком невзрачная. Более того, бутылка прозрачная, а обычно их делают белыми или какого-нибудь другого нейтрального цвета.

Понюхал… Вроде нормально. Потом смочил руки средством — и принялся намыливаться. Запахло почему-то апельсином… Но он перебил вонь палёной плоти и мертвечины, так что сразу же стало несколько легче.

Намылился, решил оставить минут на пять. И под звуки лопанья мелких пузырьков пены уселся на пол душевой кабины.

И задумался.

Людей мало. Патронов тоже не так много привезли, чтобы со всеми зомби справиться. Нет, Труба, наверное, всё-таки подкрепление вызовет — иначе тут без вариантов, да и пока все идет успешно. К тому же какие-никакие, но перспективы появились.

Остаётся надеяться, что ему мои мысли получится донести до вышестоящего командования.

Но это уже его проблемы. Я-то человек вольный, могу в любое время свалить. Только это вот не в моих интересах. Потому что мне выделиться надо. Выше подняться. И, в теории, так вообще стать незаменимым для «Воронов».

Вообще, мысль о том, чтобы работать на бандитов, мне немного претила. Потому что… Не то чтобы я их ненавидел, но между нами был счёт. Причём счёт кровавый.

И такой счёт можно было закрыть только чужой кровью. Или своей. Если все-таки сдохну.

А зачем я всё это делаю вообще? Внезапно пришла в голову мне мысль. Зачем? Вот серьёзно?

За Лику посчитаться? И за всех остальных, которых возле Керчи убили? Ну и за тех пацанов, которых позже. Когда мы под Белогорском воевали — потери-то были серьёзные.

Может быть, и так. Но дело явно не в этом.

До этого я мог себе какой-то смысл представить — я же собирался Лике предложение делать. Надеялся, что всё у нас получится. Даже о детях задумался. Особенно учитывая то, что Наташа со мной была…

Вот ведь дурак.

Неужели реально думал, что получится спокойно жить? Что получится приблизиться хотя бы к тому, что было в довоенные времена? Не знаю. Честно, не знаю.

Но Лику убили. И в моей душе появилась дыра.

Я естественным образом попытался эту дыру заполнить. С помощью Саши. Но только вот… Нет. Тогда я, наверное, ещё не был одержим этой войной. А Саша увидела во мне чудовище. Она всё-таки другой человек. С этим своим ё*аным гуманизмом.

Она верила.

В людей верила. В то, что мы можем очистить только часть острова, устроить нормальную жизнь для кого-то, и что дальше идти нам не потребуется.

А так…

Может быть, дело в том, что я смысла в жизни другого не вижу.

Может быть, дело в том, что… Если не будет войны, то я стану не нужен.

Хотя и так — кому я нужен, в общем-то?