— И на том спасибо, — довольно хохотнул я, вспоминая академика Чазова, главврача «кремлёвки», так как никаких других академиков я не знаю и не видел ни разу.

— Поскольку такого гостя, как вы, никто не ждал, обедать будем тем же, чем питаются мои пациенты. Специальных поваров у нас нет, так что едим то же, что и для выздоравливающих жёны готовят.

Когда Дроздов на первое опробовал густую уху из пескарей, а на второе белые грибы в сметане, с порцией холодца, да под свежий ржаной хлеб, взгляд у него затуманился. Он даже на чай с брусникой и мёдом внимания не обратил.

— Чтоб я так жил… — выразил он свои впечатления.

— Если вернётесь из Афгана на костылях, то приглашаю, — сделал я щедрое предложение.

— Э-э, в каком смысле? — проблеял он, пойманный на разнице в контрасте впечатлений.

— Пойдёмте, вашу комнату для ночёвки покажу. Заодно и на зал посмотрите, — поднялся я с места.

Обеденный зал с костылями на стенах, где как раз двое парней вбивали в стену штыри, чтобы уже вешать их попарно, а не в один слой, своё впечатление на гостя произвёл.

— Вы же их за деньги лечите?

— Бесплатно, ещё и кормлю. Но у вас впереди целый вечер и ночь, чтобы у них самих всё выведать, так как ваш брат это умеет, — ухмыльнулся я, — Только не переборщите. Парни только после Афгана и госпиталей. Двое орденоносцы. Да и третьему, как мне кажется, скоро орден прилетит, просто награда где-то в пути задержалась. Поэтому интересуйтесь аккуратно, — дал я ему вполне дельный совет, — А то с них сбудется. Могут и рожу начистить. Они этому неплохо обучены.

— Так может мы сегодня уедем? Я ещё успеваю на ночной рейс, — здраво оценил Дроздов малый смысл расспросов, не сопоставимый со временем задержки.

— Завтра в две машины поедем. Я впереди, с этими парнями, а вы за мной. На девятичасовой рейс успеем.

— Зачем? — одним словом выразил Дроздов многое.

— Нет, злой умысел я не предполагаю, — сразу открестился я от детективных историй и международного шпионажа, — Но если у вас вдруг авария какая, или машина сдохнет в дороге, то мы лишними не будем. Ценой такой задержки может оказаться чья-то человеческая жизнь. Состав, который вы повезёте, уникален. Вовсе не факт, что я в этом сезоне смогу его повторить. Намёк понятен?

— Тогда… Тогда его нужно хорошо упаковать!

— Сама бутылка будет завёрнута в добрую дюжину полотенец и после плотнячком помещена в трёхлитровый эмалированный бидон с крышкой. Его вы и доставите. Тара надёжная. Мы шесть бидонов раскурочили, лупя ими со всей силы по кирпичной стене или бросая их с пятого этажа на асфальт. Ни одного случая повреждений внутреннего содержимого не случилось.