— Ой, всё. Меня тут не было! — резво подскочил Васька и буквально телепортировался в проход, ведущий к тарахтящему дизелю.

Я же, хлопнув по ноге, подозвал к себе Воланда.

— И с кем это ты тут беседовал?

— С собакой, с кем ещё, — погладил я Воланда за ушком.

— Врёшь же… Охламона своего прикрываешь, — безошибочно определила она, но и усмехнулась беззлобно, — Так, я в душ, а ты корзины готовь и ружьё моё в машину закинь. На ужин утку добудем, а то и пару, чтобы твоих работников на сенокосе свежатиной подкормить.

Сколько корзин и каких я даже спрашивать не стал. Их, как и патронов, много не бывает. А мы с женой ещё вчера говорили, что надо бы успеть по боровикам пробежаться, пока они на спад не пошли, а заодно проверить те места, где у нас случается изобилие сухих груздей и лисичек. Самая их пора, и дождик позавчера ночью неплохо всё пролил. Всю ночь шарашил, мешая спать.

Если честно, то к лисичкам я не очень, равно как и к маринованным маслятам с опятами. А вот вытащить по зиме из банки пару шляпок солёных груздей, правильно засоленных и похрустывающих, порезать их на дольки, да под деревенскую сметану… Ум отъешь! Заодно и аппетит они изрядно разогревают.

Нет, я и к другим солёностям неплохо отношусь. К тем же огурчикам и квашенной капусте, которую организм весной просто требует, но грузди… Лично для меня они вне конкуренции.

Оттого я легко наплевал на тот редкий отдых, под который вроде бы отвёл себе этот день. И вопрос вовсе не в том, что грузди сами себя не соберут, как и все остальные грибы, мне этот процесс просто нравится! А когда мы идём вдвоём с женой — то вдвойне.

До нужного места мы добрались на Ниве, оставив машину на старой лесовозной колее. Она заросла кипреем по самые окна. Дальше — только пешком, через березняк, переходящий в смешанный лес, а потом вдоль неглубокого оврага с родником.

Таня шла впереди, легко перешагивая через корни и валежник, и ружьё за спиной сидело у неё так привычно, будто она с ним родилась. Лампа шла перед ней, а Воланд мотался по сторонам. Я же тащил две большие корзины и ещё одну, поменьше, на всякий случай запасную — и, как оказалось, не зря.

Первым нас встретил боровик. Да не абы какой, а матёрый, с ладонь шириной в шляпке, тёмно-коричневой, почти шоколадной, и с такой толстой белой ножкой, что я сразу понял — на сковородку его, и никуда больше.

Гриб вырос под берёзой. Я едва его углядел боковым зрением, тем самым, которое вырабатывается у грибника после многих лет хождения по лесу. Вроде бы ты смотришь себе под ноги, а сам видишь на три шага вперёд и на два в разные стороны.