Я отобрал только сердцевинки — жёлтые, ещё хранящие лёгкий запах лета и яблок. Лепестки оторвал и выкинул. В этом составе они были лишние, дают лишь горечь, а горечь матушке ни к чему. Сердцевинки ромашки я растёр в ступке с каплей миндального масла — не до пасты, а всего лишь так, чтобы они начали отдавать свой эфир.

Теперь самое тонкое место — температурный режим. Липовый настой я подогрел на водяной бане ровно до той грани, когда вода вот-вот зашумит, но ещё не пузырится. В этом деле я уже опытный. В воду ушли и сердцевинки ромашки, и солодковая стружка, их я, не спеша помешивал, создавая ровную температуру всему составу. Прикрыв фаянсовой тарелкой приготовленное, чтобы оно настаивалось, перешёл к снадобью для главврача.

Для него база другая — не липа, а таволга. Её я собирал в том же Дальнем Логу, но не на опушке, а в сырой низине, у ручья. Таволга вообще растение хитрое. На вид — зонтики белой пены, пахнут миндалём, но есть в них сила в них мужская, крепящая. Она убирает не просто усталость, а ту специфическую изношенность, что появляется от ночных дежурств, от нервного напряга, от бесконечного мытья рук спиртом. У Мамина кожа на лице была хоть и ухоженная, но какая-то она безжизненная, словно её каждый день протирали антисептиком. Таволга такое лечит — она пробуждает собственные соки кожи, заставляя кожу снова дышать и жить.

Но одной таволги мало. К ней я, посоветовавшись с наставником, добавил корень девясила, выдержанный в мёде. Девясил я заготовил ещё в позапрошлом году, нарезал кружочками и залил гречишным мёдом — так он и стоял в погребе в закатанной банке, ждал своего часа. Нынче час настал. Мёд я с слил (он теперь сам по себе лекарство, буду по ложечке больным давать от кашля), а сам корень мелко посёк ножом. Он стал прозрачный, янтарный, и пах пряно, почти как имбирь. В зелье он даёт тонус — не то, чтобы кожа подтягивалась, а как-то наполнялась изнутри, что ли. Становилась более упругой на вид.

Для цвета лица я ввёл в состав главврача щепотку лепестков календулы — буквально пять штучек, не больше. Они дают лёгкий золотистый отлив и заодно обеззараживают, снимают микровоспаления, которых на лице у хирурга, часто носящего маску и живущего в центре города, наверняка предостаточно. Календулу я не настаивал, а просто залил вместе с таволгой, чтобы она отдала цвет, но не успела придать горечь.

Оба состава я оставил томиться на водяной бане — матушкин под тарелкой, для главврача под блюдцем — а сам занялся финальным ингредиентом, общим для обоих.

Это была роса. Не та, что собирают с травы на рассвете — такая роса хороша для приворотов, а для омоложения она грубовата. Мне нужна была росная вода с лепестков шиповника. Я её заготовил ещё в июне, в то самое утро, когда шиповник только-только раскрылся и цветы ещё не начали осыпаться. Собирал кисточкой, по капле, в маленький стеклянный пузырёк с притёртой пробкой. Получилось всего ничего — может, полторы чайные ложки, — но этого хватило, чтобы в каждый состав добавить ровно по семь капель. Роса связывает все ингредиенты в единое целое, без неё зелье работает «пятнами» — где-то увлажнит, а где-то вообще пропустит. С росой же оно ложится ровно, как хороший крем.