Хорошо, что мы в лесу живём. Иначе, заметь деревенские, как мы в предрассветных сумерках в одних простынях до дома добирались, держа одежду в руках, точно бы сплетню про призраков по селу запустили. А так — одни собаки в свидетелях.

На следующий день, чуть ближе к полудню, когда майское солнце уже припекало вовсю, я застал матушку и Мамина на веранде. Они сидели за самоваром, пусть и электрическим, и вид у обоих был тот ещё — у матушки в глазах предсвадебная лихорадка пополам с недосыпом, а у главврача печать вселенской усталости, которую он тщетно пытался скрыть за якобы профессиональной бодростью.

— О, наш травник явился, — хмыкнул Мамин, отодвигая чашку. — Василий с утра поведал, каких вы пескарей натаскали для изготовления коллагена. Я чуть ли не поперхнулся, честное слово. Спасибо, конечно, но ты бы его ещё за осетриной отправил. Как он ещё про пескарей и коллаген сообразил?

— А Бог его знает, — пожал я плечами, ставя на стол две стеклянные баночки. — Может, в клубе на лекции по ликбезу просветили. Он парень любознательный. Вот, — я пододвинул баночки поближе. — Это вам. Свадебный подарок, так сказать. Вернее, первая его часть.

Матушка тут же подалась вперёд, а Мамин, наоборот, откинулся на спинку стула и посмотрел на меня поверх очков тем самым взглядом, каким, наверное, смотрит на студента, заявившего, что он сейчас изобретёт лекарство от всех болезней разом. Скепсиса в этом взгляде было немеряно

— Что за снадобье? — спросила матушка, уже откручивая крышечку с баночки, помеченной буковками «М. А.».

— Омолаживающая мазь. Травяная. Твоя — на липовом цвету и ромашке. А Сергею Иосифовичу — на таволге.

В воздухе поплыл запах — матушкина мазь пахла так, будто в банку закатали целый цветущий июльский луг. Мамин к своей принюхался, и его брови едва заметно дёрнулись вверх.

— Омолаживающая? — переспросил он, беря свою баночку и поднося к глазам. — А механизм действия какой? Ну, мне чисто из профессионального интереса. Таволга, говоришь… мочегонное, потогонное. Антисептик слабый. Календула чувствуется — она регенерирует. Но чтобы омолаживать… Ты уж прости, коллега, но пока всё звучит, как бабушкины сказки.

— Сказки, не сказки, — я присел на свободный стул и взял себе чашку. — А то, что у тебя трое «увечных» на поправку пошли быстрее, чем по всем вашим учебникам и методикам положено — это тоже сказки?

— Там другое. Там — рыбий коллаген, прости господи, вперемешку с твоими отварами. Хотя, — он на секунду задумался, — Механизм действия твоих отваров я действительно не могу объяснить. Но это же не значит, что любая травяная кашка будет работать. Косметика же — она и есть косметика.