Не удержался, вылез наружу посмотреть, как он там петли выписывает, и довольно долго пытался его найти, что оказалось непросто — не зря мы снизу выкрасили самолеты в небесный цвет.

На юге бухнула пушка, через минуту другая, а боливийцы соизволили появиться только когда весь наш лагерь свернулся и погрузился:

— Земля, вижу противника, северо-восток, две группы по три самолета.

— Jefe, взлетаем! Ждите через восемь минут.

Пока боливийцы куражились в небе, Сева с ведомым забрались на четыре километра и зашли классически, от солнца. А потом, приказав ведомому держаться за ним, Сева с высоты атаковал головной Оспрей и тремя залпами разнес его в щепки.

Боливийцы кинулись врассыпную. Ну как кинулись… Аэрокобра, даже с неубираемым шасси, давала скорость на сто километров больше, чем максимальная у Оспрея, а уж Веспа уступала все полтораста!

Сделав вираж, Сева поднырнул под медленные этажерки, задрал нос и продырявил второй Оспрей. Затем вместе с ведомым догнали удиравшие Веспы и сделали дуплет, а последнюю Веспу свалил подключившийся наблюдатель.

Сева рвался добить оставшийся Osprey, но тот пошел вниз, набрал скорость и прижался к земле в надежде, что второй член экипажа сможет отбиться из авиапулемета.

— Сева, возвращайтесь, на сегодня достаточно.

— Jefe, как детей! Как детей! — орал в микрофон Марченко. — Сучье вымя, это песня, а не машина!

— Спокойней, Сева, аккуратно возвращайся, не дай бог что случится при посадке.

— Почему не дай бог?

— А тогда не получишь сто грамм за сбитого.

Сева отключил микрофон, но я прямо-таки слышал, как он жизнерадостно заржал. Минут через пятнадцать с полосы в Исла-Пой доложили, что все трое сели без происшествий.

Парагвайцы тем временем послали машины на места падения самолетов, привезли шесть трупов, трех раненых и контуженного летчика-немца, охреневшего от таких раскладов.

Поздравления от генерала я принимал уже в Алиуате, вернее, в том, что от нее осталось — при отступлении дивизия Банцера сожгла все постройки. Впрочем, окопы и блиндажи остались, а палатки вообще встают где угодно, так что жить можно.

Но с каждым часом меня все больше и больше тревожила группа Хавьера, не радовали ни наши воздушные победы, ни успешно замкнутое кольцо вокруг двух боливийских дивизий, ни общий победный кураж.

Когда я уже решил ехать к Хосе, выделять вторую группу и двигать ее на поиски LRCG, на связь вышла 6-я дивизия с докладом о захвате Сосы. По словам комдива, мои архаровцы отработали на отлично и ушли в рейд дальше.

И только ночью Хавьер отбил сообщение, что занял Морено и окапывается в ожидании подхода 8-й дивизии.