Луиза ван Аллен, симпатичная, насколько это возможно при ее генеалогии, лучезарно улыбалась и таскала нас по всему саду, знакомя гостей — спортсменов, плейбоев, гонщиков, англичан, испанцев, французов, американцев — «с тем самым Грандером», бароном Шварцкопфом и графом де ла Серна де лос Андес.

Едва я успел схватить коктейль с подноса, как она повлекла нас дальше, к столу под развесистым деревом, за которым кокетничали лопоухий красавчик примерно моих лет и миловидная девушка.

— Это Барбара Хаттон и мой муж Алекс.

Женщинам нравятся прилизанные мачо такого типа, особенно если у них хорошие манеры и таинственный ореол князя, бежавшего от страшных большевиков. Вся глубоко провинциальная элита Америки пока ведется на титулы, потом такие будут разве что альфонсами при пожилых миллионершах в Монако.

Ося невпопад брякнул первую пришедшую в голову шутку, Алекс натянуто улыбнулся, а Барбара готовно и заливисто рассмеялась, после чего хлопнула полбокала шампанского.

— А я про вас знаю! — она нашла меня расфокусированным взглядом. — Вы тот Грандер, что взорвал Гарвард! Мне рассказывал кузен, очень на вас ругался!

И она снова расхохоталась и чуть не упала со стула, но ее ловко придержал Алекс. Странная девочка — приятная, но неуверенная, смеется, а глаза невеселые. Такое впечатление, что она хочет забыться и ради этого хватается за любую возможность.

— Луиза, Джонни, господа, — сзади неслышно появилась Русудан, — гости хотят вас видеть!

Она изящно вклинилась между нами, подхватила под руки и развернула к общему веселью, где по натянутому поверх газона брезенту заскользили пары, танцующие под живой оркестр.

— Сеньор Серна, а что вы скажете насчет вспыхнувшей войны между Перу и Колумбией? Перу это же ваша родина?

— Это родина моих предков, — элегантно поклонился Панчо (и откуда что берется?), — наша семья давно уехала в Штаты, и я не слежу за событиями южнее Рио-Гранде.

Непрерывно жужжали разговоры, звучала музыка и звенел хрусталь у фонтана с шампанским.

— Смотри, это тот Грандер, у которого свой поезд и самолет!

— Позвольте вас пригласить…

— А она, как последняя дурочка, ему поверила…

— Я так и думала, что встречу вас здесь!

— Муссолини! Вот пример для нас всех! У него не могло произойти такого безобразия, как с «Армией надбавки»*! Уж он бы разогнал всю эту свору!

— Дэвид, не здесь же! Увидят!

— Как обидно, Серж, что вы проиграли этот гейм, вы заслуживаете приз больше, чем Энтони!

— Муссолини не допустил бы сборища, поскольку фашизм, по сути, модель классового примирения… Это дисциплинированное и эффективное движение.