Монстры обошедшие форпост со всех сторон нашли слабое место, маленьким ручейком затекая внутрь через похожий на цветок пролом в металлической стене. Ситуация была под контролем, несколько воинов боролись врукопашную, недалеко стоял маг пытающийся препятствовать вторжению. Пока солдаты орудовали клинками и стреляли, одарённый старался выдавить монстров линзой воздушного щита, перекрывая большую часть отверстия.

Для крупнокалиберного удара нет места, есть риск разнести стену к бесам, поэтому сложился паритет.

Неясный хор в голове оформился в ревущий ураганом и одновременно кристально чистый голос.

— Убить… Убить…

Тело тем временем двигалось само по себе, сблизившись с двумя парнями атакующими с разных сторон зажатого в закутке легионера. Рука выдернула из ближайшего забора металлический столб, от лёгкости движения мне стало дурно.

Столб представлял собой полую металлическую трубу, такие были вкопаны каждые три метра, удерживая на себе деревянный частокол. Но самое интересное в том, что он вбит в промёрзшую землю на добрый метр…

Бегу дальше, приближаясь к парочке воинов со спины. Только в последний момент понимаю, что на пути к монстру стоит солдат. Привычно проигнорировал союзника, решив, что сущность контролирующая меня будет лояльной. Труба с сочным чавканьем опускается на неприкрытую голову одного из бойцов, ровняя её с плечами.

— Убить… — громче ревёт голос.

Второй парнишка растерянно поворачивается ко мне, в его глазах непонимание и страх. Легионер пользуясь заминкой прыгает на солдата вгрызаясь в плечо, оба тела падают на снег.

Чувствую в себе разочарование и нарастающий гнев, когда волна злобы поднимается, глаза застилает красной пеленой. Перехватываю трубу и втыкаю в спину пирующего монстра, протыкая насквозь вместе с агонизирующим бойцом.

На короткое мгновение мой взгляд наткнулся на лицо убитого парня. Стало тошно до невозможности, наверное виной тому были снег и земля, которые крупным крошевом покрывали широко распахнутые глаза. Появилось желание поморгать, но этого не удалось сделать, зато пришло отрезвление.

На периферии замечаю ещё одного противника, загибаю трубу, оставляя легионера трепыхаться в агонии приколотым к земле как бабочка.

Слева подбегает ещё одна тварь. Этот уже рангом повыше, из детей, самый ближний круг центуриона. Тварь останавливается на месте, осторожно принюхиваясь. Медленно на тупой морде пришельца вырисовываеться оскал, он начинает вибрировать костяным загривком, пластины ходят ходуном, а сам роет лапой от гнева оставляя на земле рытвины.