— Что с ней? — его голос срывается на крик. — Что ты с ней сделал?!
— Остановись! — к сыну идёт отец.
Ситуация набирает обороты, до людей несколько шагов, они непонимающе бурлят. Геннадий медленно приближается. Стоп! Медленно? Время растягивается, я перехожу в боевой режим.
Надо выходить из конфликта.
План образовался сам собой. В несколько шагов приближаюсь к Петру, тихо говоря ему прямо в лицо.
— Я сделал то, что ты не смог, — улыбку как можно самодовольнее. — Сделал своей женой.
Беру Свету за руку, чтобы уйти. Весь расчёт на не сдерживающего себя наследника. Я хорошо помню тот момент у клуба, когда началась вся история, сейчас надо положить ей конец.
Рыбка клюёт, когда нас разделяет уже десяток метров.
Отец что-то втолковывает сыну, но тот не сводит взгляда с наших спин, я это чувствую. Эмоции в нём пенятся и выходят из берегов, магия вырывается горячей волной. Он снова не сдержался, формируя водяную плеть из снега и отправляя в полёт.
Отдаю приказ послушному телу девушки рядом, она отталкивает Лару, делая шаг назад.
Наперерез летящему завихрению устремляется тело Светы, принимая на себя удар магии. Толпа раздаётся в стороны, пара девушек начинают истошно визжать.
Последняя наследница Романовых падает позади меня, рассечённая практически надвое. Меня задевает остатками воздействия, распарывая шубу и оставляя на теле кровоточащую борозду.
Глава 17
История циклична, огромный уроборос под названием человечество, жадно вгрызается в уже пережитое. Это гиперболизированная картина, но всё по сути и проще и сложнее одновременно.
Людей толкают на те или иные поступки их эмоции.
Люди развязывают войны, стирая всё, что успели построить. Наверное — это такая карма, шаг вперёд — два назад. Как иначе объяснить тягу к саморазрушению?
Наверное, я слишком глубоко ушёл в себя, совсем забыв про окружающий мир. А мир тем временем сужался, пока не превратился в точку. По краям отверстия в которое я разглядывал голубое небо, частокол человеческих голов. Они перешёптывались, мужчины поджимали губы, женщины прикрывали рот ладошками.
Повернув голову, вижу застывшее восковой куклой лицо Светы.
Нет, ей не было больно, она ничего не чувствовала. Я надеюсь.
Ты играла со мной, спровоцировала когда-то Ананьева прийти в клуб. Целый вечер сцеживала ему в уши яд, возможно ласково гладила по руке. Нет, ты не говорила прямо, но твои намёки были подобны стреле, точно в цель, без промаха.
Я видел всё это в твоей голове.
Меня интересует одно, в какой момент вы начали спать?
Уже позже всё встало на свои места, после первого посещения этой светлой с виду головки, но такой тёмной внутри. И нежелание близости со мной, эти вечные вопросы, ты дразнила меня, не более.