— Он под контролем?
— Да, — раздражённо отвечает Света.
— Можем начинать, — отдала приказ Ольга. — Держи его, он ещё нужен.
Я попытался сбросить оковы с разума, но не вышло.
Тем временем началось то, чего я так боялся.
— Фёдор! Фёдор! На кортеж напали, мы держимся, но их много… — звук радиопомех, стрельба и взрывы. — Кортеж взорвали! Повторяю, кортеж взорвали! Работают сильные одарённые…
Хотелось кричать, рвать всё вокруг и заливать пламенем, но источник не отзывался. Простые одарённые отцу не соперники, да и взрыв машины не большая проблема, но это знал не только я, но и ухмыляющаяся Ольга.
Если я выживу, по какой-то нелепой случайности, клянусь эта сука не переживёт сегодняшний день!
Глава 8
Мысли путаются в голове, как тараканы, разбегаются при свете лампы, натыкаются друг на друга, падают и барахтаются.
— Повернись! — в тоне Светы был чистый и незамутнённый приказ, такого в её голосе я ещё никогда не слышал.
— Привет, Федечка, — мило улыбнулась с переднего сиденья Ольга, мелькая в окошке. — Не дёргайся, вижу ты уже понял, что происходит.
— Дальше по плану? — спросила Света, переводя взгляд с меня на мать.
В глазах девушки я видел презрение и… Разочарование?! Чем я разочаровал тебя?! Ответь мне! В моём взгляде были такие вопросы.
— Да, продолжаем. Банкет надо быстро закончить, ты забираешь своего муженька наверх, я займусь остальным. Легенда такая, он не вынес потери отца и не хочет праздновать, все поймут.
— Начнутся разбирательства, — нахмурилась Света. — Они не выйдут на нас?
— Нет, не думаю, — пожевала губы Ольга. — Прости, что не посвятили тебя в план, но у него высокие способности в менталистике, мог прочитать. Старшим Фонвизиным занимается наследник Игнатьевых…
— Вот оно что, — сама себе кивнула Света.
Теперь понятно, как эти мрази решили слепить себе алиби. Месть Игнатьева, который является мужем Елены. Никто и не подумает, что это намеренная операция, по крайней мере первое время, а когда император докопается до истины, Романовы станут недосягаемы.
Столько власти и ресурсов, под их управлением останется два великих рода, род Игнатьевых, мой квартал, а финишной чертой помолвка с Ананьевыми.
На глазах проступили слёзы бессилия, быстро высохшие от гнева, лицо раскраснелось, но пошевелится я не мог. Моя реакция вызвала смешок Ольги, а затем она закрыла окошко.
Капкан захлопнулся, как бы я не готовился к этому, всё разыграно чисто.
Сдаваться рано, я пытался вырваться, напрягая источник, но не чувствовал и ниточки слияние, ничего, будто был простым человеком без дара. Машина скользила по улицам, наполненным горожанами, которые скандировали и радовались за нас, но во мне радости не было.