Я стоял у чаши создателя, где мы должны будем омыть руки, а затем закрепить наш союз, взявшись и поцеловав друг друга. С другой стороны каменной чаши расположился настоятель, глаза которого искрились добротой и пониманием.

Первый ряд собрал ближнее окружение, радуя меня такой расстановкой. Чувство вопило об опасности, но головой я понимал, что ничего страшного произойти не может. Отец сидял рядом с Натальей и детьми, Паула оцепила здание, проверяя технику и строя маршрут до поместья.

— Под сенью света и во тьме, милостью создателя, сегодня станут парой два невинных отрока…

Настоятель говорил и говорил, а во мне кипело предчувствие беды, которое я старался поместить поглубже.

Даже не заметил, как нам предложили омыть руки, просто механически макнул свои ладони в холодную речную воду, а затем по телу прошёл жар, когда почувствовал горячие пальцы светы в своих руках.

Поцелуй мне запомнился, Света снова попыталась меня укусить, скрывая происходящее за фатой. Дёргаться было бы подозрительно, поэтому я тут же почувствовал солоноватый привкус крови на языке.

Настоятель взял нас за руки, вздымая их вверх.

Звук будто отключили, я лишь лихорадочно смотрел на отца и Наталью, переводя взгляд, от чего папа снова нахмурился и украдкой оглянулся.

Ольга всё так же была безмятежна, как младенец.

Народ гурьбой стал выходить из храма, рассаживаясь в подъезжающие автомобили. Спокойствия добавляли монотонные фразы в наушнике, Паула контролировала ситуацию.

В толпе потерялся отец с Натальей, я механически шёл к машине, длинному лимузину, заказанному в честь праздника.

Пауле был отдан приказ сопровождать кортеж отца, а я сам выдохнул чуточку успокоившись. Если мне что-то и будет угрожать, я выберусь, уверенность в своих силах была.

Мы медленной процессией двинулись к поместью Фонвизиных, где нас уже должен ждать отец. Я введу Свету в дом, как полагается традиционно, мы сядем за стол, начнём праздновать.

Главное добраться до стен родного поместья, а остальное не так важно.

Машина плавно катилась вперёд, пока я смотрел в окно, изображая из себя самого счастливого человека в мире.

Мерные переговоры по радиосвязи убаюкивали, а давящее чувство в груди начало отпускать.

Но не всё сегодня играло на руку, даже чётко спланированная схема может дать сбой, в один момент я вдруг почувствовал странное онемение в теле, а голова не хотела поворачиваться, становясь тяжёлой, будто залитой свинцом. Единственное, что я чувствовал, так это горячие пальчики Светы на своей руке.

С шумом открылось окошко, разделяющее пассажиров лимузина и водителя. Голос Ольги я узнал сразу, стоило только ей начать говорить, даже не видя её лица, можно было услышать, как она торжествует.