— Я ее хакнул, так что еще полчаса у нас есть. Как раз успеем всех вытащить.

Чьи-то сильные руки ухватили меня за бедро и шею, и одним рывком вытащили из капсулы. Жадно чавкнул, с неохотой отпуская меня, био-гель.

— Держи его, он же стоять не может, — раздался голос командира.

И вовремя: мой освободитель поставил меня на ноги, но они тут же подкосились, как я ни старался удерживать положение — если бы не подставленное плечо, то валяться бы мне на полу.

Наконец-то начало возвращаться зрение, и я осмотрелся. Первое, на что упал мой взгляд, это капсулы. Несколько десятков гробов стояли вдоль стен рядами. Часть их была вскрыта, возле остальных возились люди в усиленной броне спецслужб и с характерными символами орла на груди и спине.

— Р-р-р, — вырвался из моего рта хриплый полустон-полурык.

— Хе, рычит. Саш, смотри осторожно, а то укусит, — раздался в стороне насмешливый голос.

Меня спасли? Хранилище захвачено? Вот только почему тогда в голосах моих спасителей я слышу презрение и насмешку, а не сочувствие?

— Алекс, хватит с ним возиться, бросай к остальным и принимайся за следующего.

Да, точно, есть же и другие. Вот только не будет ли опасно выдергивать их вот так наживую из вирта? Так ведь можно и нервную систему повредить! Они что, никогда с капсулами не работали?

— Н-н-не надо, н-не трогайте их! — попытался предупредить я, но тут за спиной раздалось знакомое шипение: еще одна капсула вскрылась.

— Ник, этот твой, прими его в свои нежные объятья.

Надо бы представиться! Меня же полгода ищут!

— Меня… зовут… Селезнев… Иван Селезнев…

— Знаем, — скривившись, словно от назойливой мухи отмахнулся Алекс, буквально тащивший меня куда-то в сторону.

И тут я заметил у стены знакомую хрупкую фигурку:

— Наташка! Таш, это же я, Ванька!

Странный звук, доносившийся с ее стороны, усилился. Она что — плачет?

— Не переживай, сестренка, я в порядке!

Но почему она отворачивается? Наташа повернулась ко мне спиной и уткнулась в плечо человека в униформе, сотрясаясь в рыданиях. Тот приобнял ее и начал гладить по голове, утешая.

Какого хрена здесь творится?

— Стас, промаркируй этого…

— Десятого принял, — ухмыльнулся мне усатый детина, вдвое меня шире.

Он протянул ко мне руку с зеленым маркером и что-то написал прямо на лбу:

— Отдыхай, малец, некогда вас сейчас сортировать.

Стас сильно толкнул меня в грудь, буквально швыряя на стену. Я сгруппировался, чтобы смягчить падение — в моем состоянии боль будет просто адской! — но к моему удивлению спина ударилась во что-то мягкое и пружинящее.

«Вы не понимаете! Меня зовут Иван Селезнев, а это моя сестра, Наташа!» — захотел крикнуть я.