Я неторопливо подошел к своему столу и посмотрел на единственную вещь, о которой по-настоящему мечтал больше полувека – прямоугольную шкатулку длиной в две моих ладони. Простую, деревянную, покрытую снаружи несложным рунным узором. Едва оказавшись в моих руках, она издала приветственный щелчок и, стоило надавить на потайной замок, с готовностью открылась.

– Это что? – тут же с любопытством осведомился из шкафа таракан.

Я достал оттуда кинжал с почти прозрачным, выточенным из специально выращенного кристалла лезвием, и таракан поперхнулся.

– Гираш! Это то, что я думаю?!

– Да, – медленно отозвался я, осторожно сжимая пальцы на рукояти. Не слишком удобно – сейчас моя рука гораздо меньше, чем была тогда, но все же прикосновение к холодной поверхности успокаивало. – Это мой ритуальный кинжал.

– Но некроманты обычно пользуются одним!

– Просто нам редко удается наполнить до отказа хотя бы один накопитель, но я не поленился потратить силы на второй.

– Тебе нельзя его забирать, – внезапно обеспокоился таракан и, бросив книги, перепрыгнул на стол, пытливо заглядывая в мое неподвижное лицо. – Гираш, ты слышишь?! Тебя не должны с ним увидеть! Я даже с ослабленным даром с другого конца академии почувствую идущие от него эманации! А уж ректор – и подавно!

Я открыл верхний ящик стола, достал оттуда деревянные ножны и, загнав в них пустой еще кинжал, вопросительно приподнял брови:

– А так?

– Твоя работа? – нахмурился таракан, тревожно обнюхивая ножны.

– Конечно. Кому бы я доверил такое важное дело?

– С ними лучше, – неохотно признал Нич. – След гораздо слабее. Но все равно: я бы на твоем месте не рисковал.

Я вздохнул и неохотно положил кинжал обратно в шкатулку.

– Я пока не готов поддерживать над ним постоянную маскировку. Но как только разберусь с печатью, непременно вернусь: мне некомфортно без рабочего инструмента.

– Я уж думал, ты забылся, – облегченно выдохнул таракан. – У тебя было такое лицо… Кстати, зачем ты повесил тут портрет главы гильдии? Неужто тебе было интересно часами изучать его физиономию, если для этого достаточно обычного зеркала? Большинство магов, к твоему сведению, не занимаются столь вопиющим самолюбованием, и в их кабинетах, между прочим, висят портреты значимых людей! Главы Совета магов, например, как в кабинете нашего ректора… или стоящего рангом выше чиновника…

Я фыркнул.

– Самый значимый для меня человек – это я сам. Почему я должен вешать у себя в кабинете чью-то надутую морду, к которой не испытываю положительных эмоций?

– А твоя, что ли, не надутая была? – язвительно поинтересовался Нич, ловко перебрался на шкаф и уже оттуда добавил: – Взгляни-ка на нее еще разок – неужто ничто не екнет в груди?