– Еще какая, – вдруг восхищенно протянула темная. – А можно ее подержать?
Я чуть было не воскликнул, что отдам с радостью и на весь остаток жизни, но заметил, как недобро сверкнули у Нича глаза, и с сожалением вздохнул.
– Она у меня очень хрупкая. А еще ужасно обидчивая. Если я ее отдам, потом до конца своих дней помнить будет и непременно отомстит при первом удобном случае.
– Жаль, – вздохнула девочка, с сожалением убирая руки за спину. – Потому что она и правда красивая.
– Слышишь? – с преувеличенным вниманием я поднял руку с тараканом повыше и строго на него посмотрел. – А ты все: уродина, уродина…
У Нича исказилась морда, а в горле зародился глухой рык.
– Ну, нам пора, – лучезарно улыбнулся я, на всякий случай отодвинув таракана от себя подальше. – Моей умнице пора навестить кустики и освежиться. Она порой такой капризулей бывает, что просто сладу нет. Видимо, старость все-таки подкрадывается и начинает проявляться уже не только газами, в избытке скапливающимися в животе… Все, до встречи. Я побежал.
– Пока, – деревянным голосом откликнулся Верен, краем глаза следя за отчаянно извивающимся тараканом.
Я помахал им рукой, где был зажат взбешенный Нич, и поспешил к выходу, пока он не потерял терпение и не испортил все прямо тут. Но у самой двери спохватился и, обернувшись, попросил будущих мэтров:
– Будет хорошо, если вы никому о моей тараканочке не расскажете. Она, знаете ли, ужасно стеснительная.
– Убью, сволочь! – прохрипел снизу Нич.
И я ушел, провожаемый двенадцатью изумленными взглядами и одним крайне заинтересованным, на который у меня внезапно появились большие надежды.
Глава 9 Добрее надо быть к людям… добрее. Особенно после того, как сделаешь им какую-нибудь гадость. Из записок старого мэтра
Учителя я оставил в парке, почти бегом домчавшись до первого попавшегосяпространственного разрыва[14] , а затем торопливо засунув туда злобно шипящего таракана. После чего пробормотал: «Извини, мне пора», – и поспешил скрыться с места преступления, понадеявшись, что к вечеру Нич остынет и не встретит меня фейерверком избоевых заклятий.
Хотя нет, пожалуй, до вечера он вряд ли отойдет – уязвленное самолюбие не позволит простить меня так просто. Так что, наверное, в комнату мне сегодня лучше не возвращаться. Ну да ничего. Переночую где-нибудь в парке или в гости к кому-нибудь напрошусь. Такому обаятельному гаду, как я, вряд ли откажут в крохотной просьбе. И вообще, я знаю одно замечательное местечко, где можно провести время с пользой, не вызывая при этом особых подозрений.
Осталось только придумать повод, чтобы снова туда попасть.