– Но десять – это слишком много! – прошипел он, не желая проникнуться моим аргументом.

Я надменно вздернул подбородок:

– Светлые не торгуются.

– Ах ты, недомерок! Отдай по-хорошему или пожалеешь!

Я сокрушенно вздохнул:

– Увы, мой добрый друг, пока на нас надеты персональные перстни, преподаватели и ректор не допустят рукоприкладства. До полигона и официальной дуэли я еще не дорос. А трогать первогодку без видимых причин выйдет себе дороже. Так что или плати, сколько я сказал, или попробуй добыть себе другую простынку.

– Думаешь, самый умный? – неожиданно прищурился парень. – А если я расскажу Воргу, что ты стащил ее с одного из его практических пособий? Ты вообще в курсе, что из лечебницы запрещено выносить подручные материалы?

Я усмехнулся:

– Я только начал свое обучение, и мне позволительно не знать таких тонкостей. К тому же Ворг – старик мировой, и с памятью у него пока все в порядке. Он непременно вспомнит, что я был у него на отработке и забрал эту ветошь, исполняя его же собственное распоряжение.

– Демон с тобой, жлобина, – скривился старшекурсник, бросив на меня раздраженный взгляд. – Десять так десять. Когда принесешь?

– Да хоть сейчас забирай, – фыркнул я, покопавшись в сумке и добыв оттуда аккуратно сложенную в несколько слоев простыню, перевязанную симпатичной ленточкой. – Деньги при себе?

Парень на мгновение воровато оглянулся и полез в карман.

– Держи, – недовольно буркнул он, вкладывая в мою ладонь горсть обещанных монет. – Но чтоб никому ни слова, понял?!

– Могила, – заверил его я, пряча деньги в кулаке. – Тебя, кстати, как зовут?

– Не твое дело! – мгновенно ощерился адепт, выхватывая из моих рук простыню, и тут же отступил назад, прижимая добычу к груди. – Запомни: если проболтаешься – ты труп!

Я только хмыкнул:

– Нее забудь свести с ткани клеймо – мастеру Воргу не понравится, если, обнаружив пропажу и воспользовавшись для ее поимкипоисковым заклинанием, он выяснит, что она у тебя. Вчера он был слишком уставшим, чтобы проверять секционную или контролировать, остался ли на месте после нашего ухода реквизит. Но сегодня – другое дело. Потому что, если верить расписанию, мастер как раз должен был закончить урок у третьего курса, а потом спуститься в лабораторию для предстоящей практики. Тебе надо объяснять, что случится, когда он поймет, что там кое-чего не хватает?

Старшекурсник явственно вздрогнул.

А потом посмотрел на зажатую в руках простыню, на которой уже успели запечатлеться следы его ауры, и, внезапно побледнев, уставился на меня широко раскрытыми глазами.