– Вы не настолько известны, чтобы на вас жаловались, барон, – криво усмехнулась преподаватель. – Но вчера я получила отчет об отработке, которую леди де Ракаш вам назначила. Но вот записи в журнале о приеме этой отработки мастер Гриндер Ворг не оставил.

Вот старый козел!

– И у меня возник закономерный вопрос: почему это вообще произошло, барон? Чем вы так огорчили мою коллегу, что ей пришлось удалить вас с занятия?

Я кашлянул.

– Вообще-то с занятия меня никто не удалял – это легко проверить, опросив моих одноклассников. Просто я оплошал на уроке, поэтому леди де Ракаш, вероятно, сочла, что мне будет полезно навестить старого мастера Ворга и поучиться у него… ну, например, терпению. И я честно учился вплоть до самой ночи, поэтому едва успел подготовиться к сегодняшнему дню.

– Во сколько вы вернулись в свой корпус? – словно невзначай полюбопытствовала магесса, и у меня тревожно екнуло сердце.

Хм. Что у них тут случилось, пока я развлекался с трупом, раз куратор курса решила меня допросить, пытаясь сложить не имеющие никакого отношения к делу факты в целостную картину? Я вроде нигде наследить не успел. Заклинания в моей комнате простые и доступные любому ученику со сходным уровнем дара. Голем мог забарахлить по сотне различных причин – устаревшая конструкция регулярно давала сбои, поэтому отказ «глаза» – амулета, спровоцированный Ничем, не являлся чем-то из ряда вон выходящим. Подслушать нас никто не мог. Подсмотреть, чем я занимаюсь в свободное время, – тоже. О фамильяре темные не успели бы проболтаться – мы расстались совсем недавно. Про руны Лиурой должен был упомянуть в сопроводительном листе. Ничего плохого я не сделал и вел себя предельно осторожно, так что никаких прегрешений за мной не водилось.

Однако если вопросы возникли, значит, дело достаточно серьезное. И раз у меня не спросили насчет сегодняшнего дня и того, что я делал после того, как ушел от Руха, это «что-то» произошло вчера, в промежутке между окончанием занятий и сигналом отбоя, когда я с энтузиазмом прибирался в секционной, а потом провожал детей до телепортационной арки.

Неужто все дело – в украденной простынке?

Я задумчиво нахмурил брови.

– Точно не уверен, леди. В парке было темно. Мои коллеги со второго курса не однажды споткнулись по дороге к учебному корпусу, а один расшиб себе коленку, которую нам пришлось лечить прямо на месте. Когда я вернулся в башню, не знаю, но это было сразу после того, как мы расстались с мэтрами. При этом в холле сидело несколько старшекурсников… их имен я не знаю… они болтали о чем-то возле камина и, возможно, смогут точнее указать, в котором часу это было.