просто следовали обычным установкам патриархального общества, где мужчина должен был принимать решения, а женщина — слушаться. Конечно, Средневековье с его предрассудками осталось в далеком прошлом. Но стоит задуматься, насколько часто и в современном обществе повторяются мизогинные стереотипы, родившиеся из-за превратного понимания религиозных текстов или недостаточных знаний о физиологии человека. Удалось ли нам полностью расстаться с этими весьма неприглядными элементами средневековой культуры? Впрочем, жизнь вносила свои коррективы, благодаря которым женщины нередко оказывались на вершинах власти. Обычное право во многих регионах Европы допускало наследование отцовской земли или ее части дочерями (исключением были салические франки [35] , кельтские племена Британии и Ирландии, а также ряд германских княжеств). В том случае, если в семье не было сыновей или все они умерли, не достигнув совершеннолетия, отцовский титул переходил к старшей дочери. Разумеется, в случае замужества супруг, как правило, активно участвовал в управлении землями жены и часто получал титул как консорт, но при этом не становился их полноправным владетелем. Женщина, унаследовавшая знатный титул и земли и обладавшая ими suo jure («по собственному праву»), была полноценным феодальным сеньором, получала доход со своих владений, была обязана от своего имени вершить суд и исполнять феодальные обязанности перед королем — прежде всего, выставлять определенное количество воинов для участия в королевских войнах. Некоторые дамы полностью перекладывали фактическое исполнение этих обязанностей на мужей; находились (и нередко!) те, кто предпочитал заниматься управлением своими владениями лично, ограничивая вмешательство супруга. Перед смертью женщина, державшая феодальные владения по собственному праву, должна была лично распорядиться ими, определив наследника или, например, завещав часть земель Церкви. На деле, если у наследницы suo jure был сын, он в большинстве случаев наследовал и отцовские, и материнские земли. Однако если она произвела на свет лишь дочерей, титулы обоих родителей переходили к старшей дочери. Случаи наследования женщиной титула suo jure не были в Средневековье редкостью, но, поскольку все родители стремились обзавестись наследниками мужского пола, а семьи, как правило, были многодетными, родительские земли переходили к сыновьям во много раз чаще, чем к дочерям. В первую очередь это касалось монарших династий. Классическое Средневековье практически не знало примеров единоличного