Выскочивший наверх МиГ с потерей скорости сейчас же атакует верхняя пара противника. Я беру упреждение в прицеливании относительно зрительной скорости перемещения одного из «Сейбров» верхней пары и скорости удаления трассы снарядов от меня, и открываю огонь из двух пушек. Трасса снарядов и самолёт противника, находящийся в развороте при переходе «змейки», сближаются в упреждённую точку. Ура! Сошлись — трасса уткнулась в «Сейбр» в районе кабины самолёта. «F-86» скользнул на левое крыло и понёсся носом к земле, а остальные за ним.

«Похоже, что попал в командира», — мелькнуло в голове.

Обычно, если собьёшь ведомого, то никто его не прикрывает. Одиночка МиГ спасён. Место падения «Сейбра» в долине реки заметили многие. Я осмотрелся — «Сейбров» близко нет, слева выше вижу, идёт вертикальный бой, мелькают пары одна за другой вперемежку с «Сейбрами». Мой ведомый стоит, где положено. Я передаю ему по радиосвязи:

— «Может, поможем левой группе».

Отвечает устало:

— «Нет, пошли домой».

Я вторично запросил его — он не согласился. Ну, думаю, видно, что-то у него случилось, и мы пошли домой. А потом, на земле, выясняется, что у него всё в порядке. Это он так выполнял пожелание Кожедуба. Спелись молодчики! Но наказывать не стал. По сути не за что. И так второй вылет прошёл не по договорённости. Это я сам по запалу полетел. Хотел молодечески показать, что Сталин с вами, ребята! Дурак? Но какой уж есть! Зато более остро представляю сейчас, что там в небе творится. Что за лётчик, если не бывает в небе?

По пути, на пересекающемся курсе, вижу, идёт ещё один одиночка МиГ. Передаю ему по радиосвязи: «Пристраивайся третьим», — и покачиваю с крыла на крыло. Он молчит. Я тогда решил пристроить его к себе сам и подвернул к нему, а он как шарахнется от моей пары. Пытаюсь догнать его при помощи полной тяги двигателей — не могу. Он удаляется, хотя и самолёты однотипные. Думаю: — «Значит, не все самолёты одинаковые». Так и оказалось. На заводе постоянно вносили в конструкцию новые изменения, только нас не всегда об этом извещали.

Думаю, почему же шарахнулся от меня одиночка? И только позже выяснилось, что его смутил цвет моего самолёта — он выкрашен под цвет «Сейбров» и не блестел. После сегодняшнего утреннего боя мой самолёт отправили на ремонт, и мне дали машину Кожедуба. Ему запрещено непосредственно участвовать в воздушных боях, и он руководил полками с земли. Однажды он всё же попытался войти в зону боёв при выполнении тренировочного полёта, и тут же с КП корпуса от Боровского последовало предупреждение: «Орёл, Орёл, ты не забывай, что у меня двое детей!» Кожедуб баском ответил: «Сейчас вернусь». Да, цвет машины привёл в замешательство нашего лётчика, и, видимо, сильно смущал «Сейбров».