бы иметь плохие отношения с отелем. — О, прошу вас, не беспокойтесь, всё в порядке, — поклонилась она. Просим прощения, что вызвали этим инцидентом ваше беспокойство. — То есть я вам ничего не должен, верно? — на всякий случай уточнил я. — Нет, господин. Мы обо всём позаботимся. Могу ли я ещё что-нибудь для вас сделать? — Да, мне нужна карета до королевского университета. У вас можно её заказать? — Да, конечно, господин. — Девушка подняла колокольчик и зазвонила. Звон от него был очень тихим, но тем не менее она сказала: — Карета сейчас будет, господин. Могу ли я ещё что-нибудь для вас сделать? — Да в принципе и всё, — задумавшись, ответил я. Интересно, если я бы попросил отсос, она бы и это сделала? — Я вас поняла. Тогда мы искренне благодарим вас, что воспользовались нашим отелем и желаем вам хорошо провести время, — поклонилась она, после чего кивнула одному из швейцаров. Тот подошёл ко мне, и я уже без лишних слов отдал ему свои вещи. Карета, надо сказать, была неплохой. Конечно не первый класс в самолётах или салон Роллс-Ройса (я не ебу, как там должно быть, но полюбас удобно), но куда удобнее тех, что я видел. Даже потому что здесь были амортизаторы и её не так сильно трясло, как ту же обычную телегу. Правда абсолютно ровная спинка обнадёживала до ужаса и заставляла меня сидеть так же ровно, как и в военкомате перед приёмной комиссией. Мы медленно (быстрее, чем пешком) двигались по улицам, буквально проплывая через толпу вездесущих снующих повсюду людей. Уже очень скоро мы покинули центральный район города и попали в ту часть, где жили обычные люди. И надо сказать… Что ничего толком не изменилось. Нет, реально — да, стали дома куда скромнее; да, люди скромнее одеваются; да, есть бедняки, которые стояли у стен и клянчили мелочь или собирались в проулках между домов. Но даже так эта часть города выглядела в сотни раз лучше городов на западе. Те же бедняки не выглядели столь же несчастными, как те, что клянчили мелочь в том же Шмаровии. Грязные и слегка пошарпанные, но довольно живые по сравнению с теми больными, покрытыми язвами и струпьями, грязными до ужаса, в абсолютно непригодной одежде и тощими там. Мир отличался кардинально. Правда я не уверен, что можно судить всю фракцию Дня по этому маленькому городу. Вполне возможно, что в других графствах процветает пиздец, насилие и смерть в обмнимку с работорговлей. А этот город живёт за счёт высасывания соков из всех остальных. Поэтому судить о всей фракции по одному городу, тем более столице некорректно.