со мной трахалась. Вон, она тоже ничего не сделала, только её сегодня казнить хотели. Эй, фемка, ну как? Она покачала головой. Ну приехали, ну пиздец, ну уёбы. Хотя главный уёб здесь я, тот, кто только что сотню другую мирняка на тот свет отправил. И теперь, глядя на карательный отряд, у меня от страха в пятки душа ушла. Если мы сейчас бросимся в город, то нас рано или поздно убьют. Если попытаемся спрыгнуть со стены, то разобьёмся. Искать проход? Не успеем, а может его и вовсе нет. — Твою же мать, — проскулил я, доставая кинжал. Засранец знал, что так выйдет. Знал и не предупредил, загоняя меня в ловушку. Ох блин, как чуял, что билет в один конец был. Чувствовал и пёр как паровоз. Я бросил взгляд на фемку с эльфийкой. Ну хоть не зря пёр, одну спас, другую трахнул. Хоть какое-то утешение на том свете будет. — Фемка, хочешь фокус? — спросил я, набираясь смелости. Пиздец, мне сыкотно. Очень-очень, но в конце все мы получаем то, что заслуживаем. Заслужил я подобного? Ну хуй знает, я же не сам это выбрал. Дали бы мне жить и дал бы жить им. Начали меня давить и начал я давить их. Виновен ли я том, что борюсь за самого себя и тех, кто мне дорог? Фемка покосилась на меня с некоторым удивлением и подозрением. — Ты нашёл лучшее время для шуток. Я протянул ей кинжал. — Ударь меня им в сердце. У меня самого духу не хватит. Просто не смогу, не такой я крутой. Говорят, сложно шагать на верную смерть. Но мол, когда ты всегда рядом со смертью, становится уже как-то не так очково. Пиздёжь! Я рядом со смертью, а страх не проходит, более того сильнее становится! Ща описаюсь от такого напряжения. — Ты что за чушь несёшь? Рехнулся⁉ У нас тут герои! — она уже была готова к бою с героями. Вот дура, порвут же. — Я приказывают тебе, Констанция, ударь меня… — голос дрогнул. Сложно, очень сложно приказать подобное, особенно такому трусу как я. Пришлось вложить в приказ много сил, и она выполнила его быстрее, чем поняла это. Очень быстрое, едва заметное движение кинжала в её руке в мою сторону. Ни боли, ни толчка… Словно удара и нет. Боль появилась чуть позже вместе с зудом. Она медленно распространялась от сердца по всему телу. Да, она была в руках, в ногах, в лице, во всём теле, везде, что только может болеть. Даже в яйках моих! Я посмотрел на руку, посмотрел, как она чернеет, как на ней появляются чёрные, словно вены узоры, которые ветвились, убегая к кончикам пальцев. Те, в свою очередь, вытягиваются, становятся длиннее. Вон из них даже вылезают когти, длинные и острые. Одежда