правда. Ну я не унываю. Мне страшно до дрожи в мутированных коленках, но я не унываю. Оставлю в этом злобном, больном, удивительном и слегка несправедливом мире жуткое напоминание о себе. Уж простите герои, мне вас жаль, и я вас очень уважаю за то, что вы делаете. Но мы на разных сторонах и часть из нас сегодня погибнет из-за глупости этого мира. Я не хотел, чтоб всё так обернулась, но и отступать я не буду. Я просто тот, кто хотел жить. И я тот, кто хочет защитить дорогое для себя. Я упёрся руками и ногами в землю, вцепившись когтями в твёрдый грунт. Я окончательно мутировал, только обрывки одежды говорят о том, что я когда-то был человеком. Кожа, слегка шершавая, чёрная, руки длинные с выступающими мышцами и костями. Череп так вообще вытянулся и теперь зубы торчат наружу. Забавно, наконец я стал монстром, что они так хотели увидеть. А в голове начала крутится только одна мысль, вытесняя меня самого. Словно я потеряю не только жизнь, но и самого себя. Пиздец хуёво. Убивать. Всё остальное туманиться, словно это уже и не я и не мои мысли в голове. И я издаю страшный рёв. Громкий, что герои на мгновение останавливаются. Они в блестящих доспехах и светлых одеждах. И я, весь изуродованный, страшный и чёрный… Как символично. Я рванул на встречу и врезался в толпу, сломив ряды. Ужасные герои, ни тактики, ни ума, только сила. Они нападают гурьбой, мешая друг другу. Здесь мне не нужен опыт, обилие силы компенсирует всё. Рывок, удар снизу и чья-то голова улетела в воздух. Прыжок на чьи-то плечи, потом в выше к ведьме, что летает над полем боя. Она закричала, когда я в неё вцепился, но мои челюсти захлопнулись на ей лице, заткнув её. Мы упали в кучу мала. Снова удары, какому-то герою не повезло, и я оторвал ему руку, после чего пробил броню и вырвал сердце. Кишки, кровь, конечности, они разом наваливаются на меня, забивая к чёрту. Ещё трупы героев и их подручных. Нужна передышка, регенерация не справляется. Схватил какаю-то маленькую белокурую девчушку целительницу, что спасала своих из тыла, и забрался на здание. Она визжала, плакала, царапалась, дралась, пока я ей руку отгрызал. Даже не пытался убить, наслаждаясь её болью и отчаянием, пока на глазах целительницы быстро сжирал её же внутренности. Она ревела как пуганная от ужаса и боли. А её товарищи возненавидели меня ещё сильнее. Я вижу это. Кажется, это уже и не я. Только голод, хочу есть, это поможет исцелиться. Я бросаю её изувеченное тело в них и сам бросаюсь в толпу. Вновь удары. Ещё. Кто я? Хотя если есть,