изуродованных и испещрённых осколками тел. Но я до сих пор слышу, как хрипит двигатель. Как тихо плачет в полнейшей тишине, когда на многие километры не осталось никого. Единственное, что осталось в этом старом автобусе, лишь ужас, страх и боль. Детская радость сменилась полнейшим кошмаром. Кошмаром и ненавистью ко всему живому, что посмело поступить так с ним. Отобрало смысл, то, что дало ему жизнь и что было его единственной радостью. Четыреста десятый маршрут не возит людей. За проезд в нём расплачиваются жизнью, и его дорога ведёт только в ад. А потом я вижу, где его использовали позже. Вывоз раненых, умирающих: постоянные стоны, крики боли; многие не доживали. А иногда он просто вывозил трупы. Это ЛиАЗ — воплощение страданий и ненависти, которые в нём как яд или отравленный воздух. И под конец остаётся он. Автобус смерти, что везёт своих пассажиров только в ад. Я вновь в автобусе. На ближайшем сидении, облокотившись головой на руку, мирно посапывает Юи. Под ладонью чувствуется острое стеклянное крошево, которое так и норовит изрезать руку. Это было довольно… мощное погружение. — Так вот чего ты ненавидишь людей. Они отобрали у тебя всё, и в ответ ты отбираешь всё у них. Возможно. Убивая людей, он чувствовал себя живым, чувствовал себя отомщённым, чувствовал успокоение. — Отличный способ успокоиться, — кивнул я. — Мочить людей, всех подряд лишь за то, что они люди и успокаивать себя тем, что вот, ты отомстил. Знаешь, ты неправ. Мы ни капельки не похожи, ЛиАЗ. Я никогда не убивал людей только ради того, чтобы сделать себе приятное. Любое моё убийство было необходимость. Мне даже мерзко, что ты приравниваешь меня к себе. Мне не понять… — И почему мне не понять? Почему все решают за меня, понять мне это или нет? Я не смогу почувствовать это, согласен, но понять я могу. И я понимаю, что ты не мстишь, ты мочишь ради удовольствия. Собственного удовольствия. Этим самым ты лишь оскверняешь память о тех детях, которые погибли в твоём салоне. Тихий рокот двигателя. — Не знаю. Но единственное, что ты можешь — отпустить воспоминания о них. Отпустить и сделать что-то хорошее. Сделать это ради них, так как вряд ли бы они хотели видеть тебя таким. Например, спаси нас. Глава 270 Юи вновь спала. Посапывала на сидушке, видимо дожидаясь, пока я приду в себя. Судя по всему, перк на боевые умения неё был активируемым как моя «Весёлая ночка». Захотел, включил, захотел, выключил. Захотел, сдох под ней, истощив себя до конца. Юи, судя по всему, так и сделала, пытаясь нас защитить.