— Это все прекрасно, сэр Чарльз, — проявил нетерпение Георгий, — однако я сейчас спрашиваю не вас лично, а насчет официальной точки зрения руководителей Британии. Готовы ли вы хотя бы намекнуть об этом?

— Готов, сэр Георгий, — посол взял с подноса новый бокал и хорошо приложился к нему, — только это строго между нами…

— Даю вам честное слово самодержца Всея Руси, — твердо ответил ему царь, — все сказанное останется между нами.

— Хорошо… так вот, о правящих кругах Британии… там сейчас два прямо противоположных течения — первое мечтает ввязаться в драку и поиметь в итоге то, что получает победитель, а второе хочет отсидеться на Британских островах до выяснения победителя… при этом у обоих направлениях есть одно общее — они хотят, чтобы как можно больше оказались замешаны Россия и Австрия. Все, более я ничего не могу добавить к сказанному…

— Да и этого вполне достаточно, — усмехнулся Георгий, — вы нам очень помогли, сэр Чарльз.

Разъезд из Английского клуба

Клуб этот находился с недавних времен на Большой Морской улице в доме 36, это по направлению от Дворцовой площади к Крюкову каналу. Здание было по сути новоделом, меньше пяти лет прошло с момента постройки, а с боков у него стояли Русский банк внешней торговли и дом генерал-губернатора — это по сути уже была набережная Мойки.

На мостовой возле клуба припарковались около десятка автомобилей и несколько пролеток с лошадьми. Разъезд начался с наиболее уважаемых членов собрания — с германского и австрийского послов. Пурталес и Волкеншейн вышли первыми и расселись по своим авто, первый в Даймлер-Бенц, второй в Кадиллак. Шоферы почти одновременно завелись, выпустив черные клубы сзади, и начали выруливать в сторону Вознесенского проспекта. Но, проехав чуть больше сотни метров, обе машины взорвались с гулким грохотом… Морскую улицу заволокло едким черным дымом.

Последствия

Пурталес умер прямо на месте теракта, Волкенштейна же доставили в Первый императорский госпиталь, где им занялся сам Боткин, но прогнозы его здоровья были неутешительными. Следовательскую бригаду возглавил лично министр внутренних дел, ему был выдан карт-бланш на любые действия в этом направлении.

Георгий лично просидел на переговорном пункте несколько часов, по очереди беседуя с германским, австрийским и английским руководителями. Переговоры были напряженными, особенно с Вильгельмом, тот как будто не слышал аргументов российской стороны, и был очень раздраженным.

Уже на рассвете император встретился с министром внутренних дел Дурново и главным жандармом Шебеко в Зимнем дворце. Все были невыспавшимися, угрюмыми и раздражительными.