Оба моих деда имели трехклассноеобразование(что не помешало деду Ивану успешно руководить маслозаводом), а бабушки еще меньше учились. Благодаря советской власти почти все их дети получили высшее образование. В деревне осталась только Клавдия, старшая дочь деда Ивана, родившаяся еще до революции. Николай, младший сын Ивана Ропакова, был доктором философских наук, профессором в Высшей партийной школе. Старший сын Борис Иванович Ропаков – участник Великой Отечественной войны, бывший партийный работник. В царские времена для дворянина было честью поступить в академию, мой отец в академии преподавал. Мы с братом Андреем – доктора наук. Я – доктор физико-математических, а Андрей - профессор, доктор технических наук. Кроме многочисленных научных статей и книг, брат еще художественные книги и стихи публиковал. Моя жена, Ипатова (Артюхова) Валентина Ивановна, - кандидат биологических наук, старший научный сотрудник Московского государственного университета им. М. В. Ломоносова. В моем представлении, что если бы не Октябрьская революция, то дети моих дедов вряд ли получили бы образование выше трех классов. Как я отмечал в своей книге по истории, изданной в 2025 году, после окончания Первой мировой войны капиталистическая Россия развалилась бы на несколько государств, как в 1991 году, и не смогла бы противостоять нашествию гитлеровских войск. Без быстрой индустриализации, осуществленной в 1930-е годы, страна не смогла бы создать военную промышленность, более мощную, чем в Германии. Сейчас на европейской территории России жили бы в основном немцы, а русские еще могли бы сохраниться в Сибири.

Дошкольные годы

Когда отец учился в академии, после двух лет жизни в 8-метровой комнате в Царицыно, родители жили в комнате в одноэтажном деревенском доме вБирюлево, которое тогда еще не входило в состав Москвы. Мама работала учительницей математики в школе. Я сидел дома с владелицей дома – религиозной бабкой. С детьми я не общался. Уже читал книжки. Никаких воспоминаний об этом периоде у меня не осталось. В январе 1958 года, когда мне было 5 лет, отец закончил академию и мы переехали вКаунас. Сначала короткое время отец снимал комнату в городе. Об этом времени у меня тоже никаких воспоминаний не осталось, кроме стен самой комнаты. Вскоре мы переселились в военный городок десантников. Я слышал, что там освободилась комната, и отец туда вселился сам (выгонять его не стали). В коммунальной квартире у родителей была комната. Еще две проходные комнаты занимала семья подполковника Коваленко Ивана Максимовича. С ним жили также его жена, мать и две дочки. Старшая дочь училась в старших классах. Когда я видел в ее учебниках рисунки динозавров, думал, что тоже в школе буду динозавров изучать. Однако к тому времени, когда я стал в школе изучать биологию, динозавров поменяли на генетику. Младшая дочь Наташа была на год моложе меня. Мы с ней играли. Во взрослом возрасте мы встретились на сайте одноклассников (Наташа осталась жить в Каунасе). Я выложил на этот сайт и детские фотографии, а Наташа прислала сообщение, что на таком-то фото и она сфотографирована. В военном городке были ребята моего возраста, и я целыми днями гулял и играл с ними на улице. Время, проведенное в Каунасе, я хорошо помню. Такое впечатление, что до Каунаса я и не жил, а сразу родился пятилетним в Каунасе, уже умея читать. В военном городке я мог гулять без родителей с утра до вечера. Это говорит о том, как важно ребенку общение с людьми, особенно со сверстниками. На двухколесном велосипеде я поехал без проблем с первого раза. За пределы военного городка я редко с родителями выходил. Запомнилось, как в кинотеатре как-то смотрели кино (оперу), в котором герои все время пели, и я никак не мог дождаться, когда же сеанс закончится. В центре военного городка был стадион, на котором десантники часто собирали парашюты и играли в городки. В дошкольные годы я умел читать (дома были в основном русские народные сказки) и любил решать арифметические задачи (вечером просил отца задать какую-то задачку). Из конструктора я собрал кран. Все мои игрушки и книжки лежали в одном нижнем выдвижном ящике шкафа. Запомнилось, как отец ездил в Калининградскую область делать какие-то астрономические наблюдения и брал нас с собой. Для меня было потрясением, что, когда мне было почти 7 лет, меня не отдали в школу, хотя до этого были разговоры в семье о том, что я скоро буду учиться в школе. Я так понимаю, что мама забеременела моим братом, а отец готовился поступать в адъюнктуру академии и проводить часть времени в Москве, и мои школьные заботы маме были не нужны. Школа была за пределами воинской части. Мой двоюродный брат Сергей Ширяев, на год моложе меня, во время срочной службы в армии проходил обучение в какой-то воздушно-десантной части в Литве. Он рассказывал, что им говорили, что за 10 лет до их службы литовцы проникли в казарму и вырезали солдат на первом этаже казармы. То есть такое нападение было почти в то же время, когда мы жили в Литве. В Германии после капитуляции 1945 года не было вооруженных выступлений против советских войск, а в Прибалтике и на Западной Украине они были еще долго после окончания войны.