Школьные годы. 656 школа

Пока я учился в школах мы жили в центре Москвы внутри бульварного кольца на Подколокольном переулке д. 16/2. Этот дом принадлежал Академии, в которой сначала учился в адъюнктуре (аспирантуре), а потом работал мой отец. Дом имел форму полукольца. Кольцо замыкало здание медучилища. Внутри кольца был двор, в котором часто играли дети. В первый же мой визит во двор я присоединился к ребятам, игравшим во дворе. В нашей коммунальной квартире было три обычных комнаты и маленькая комнатушка, которую отгородили от кухни. Мы жили в одной из комнат. Когда я учился в 5-ом классе, уехала семья, жившая в одной из комнат, и в эту комнату переехала женщина, давно жившая в маленькой комнатушке. Небольшое время в комнатушке жила молодая пара с маленьким ребенком. В комнатушке у них был только один диван, занимавший практически всю комнатушку (в том числе всю в ширину), на котором они спали. Потом эту комнатушку отдали нам. В ней были узкая разборная кресло-кровать и столик, за которым я учился. Для моего брата места уже не было. Когда в этой комнатушке жила женщина, ее шкаф был в общем коридоре. Тогда очень многие жили в коммунальных квартирах. Во время моей учебы в начальной школе все мои друзья жили в семьях, у которых была только одна комната в коммунальной квартире. В подвалах народ тоже жил. Многие дома рядом были дореволюционной постройки и не высокие. В них доля жителей подвалов была не маленькой.

Не меняя места жительства на Подколокольном переулке, я сменил три школы. В 1-4 классах учился в школе N 656. Абревиатуру номера школы ШПШ расшифровывали как "школа подрастающей шпаны". Половину первого класса составляли дети из окрестных переулков, а вторую половину - дети слушателей академии. Однако в параллельном классе учился и сын дипломата из посольства Индии, располагавшегося рядом со школой. Говорили, что ему слуга носил портфель (только до школы). К четвертому классу дети слушателей академии в основном разъехались, так как их родители закончили учебу в академии, и класс сократился почти вдвое. Хотя я учился в основном на пятерки, домашние задания в начальной школе много времени не занимали. Читать и считать я умел и до школы. По-моему мнению, практически никаких новых знаний я в начальных классах не приобрел. О пребывании в школе не осталось никаких впечатлений, в отличие от внешкольной жизни. Вроде как часы пребывания в школе просто были вычеркнуты из жизни. Единственные оставшиеся воспоминания о 656 школе – это то, как я от школы участвовал в каких-то спортивных соревнованиях, а на уроке никто кроме меня не знал, что такое «расчет» в стихотворении Александра Твардовского «и эту пушку, заодно с расчетом, мы вмяли в рыхлый, жирный чернозем». Я много гулял на улице. В те времена никто из родителей детей в школу не водил, даже в первый класс. Когда я учился в школах, в школах не было никаких охранников. Любой человек с улицы мог зайти в школу и, например, забрать пальто из раздевалки. Однако я никогда не слышал, чтобы у кого-то что-то из раздевалки пропало. Даже шпане не приходило в голову воровать в школе. Хотя на улице преступность была. Когда я учился в начальной школе, на улице несколько раз ко мне подходили ребята моего возраста и требовали деньги, иногда показывая нож или бритву. Однако в случае отказа никаких агрессивных действий не предпринимали и уходили. Им я никогда ничего не давал. После 4-го класса встреч с такими ребятами не было, может просто потому, что я уже меньше времени на улице проводил. На другом конце Подколокольного переулка находился район бывшего Хитрова рынка, известный до революции как центр преступности. При социализме на месте этого рынка построили здание школы, которое снесли с приходом капитализма в Россию. В доме, описанном как ночлежка в повести «На дне» Горького, жил мой одноклассник Миша Скроман, ставший военным переводчиком и полковником. Когда наступил капитализм, то появились охранники в школах, которые не останавливали вооруженных преступников, которые убивали школьников и учителей.