Учась в начальной школе, я каждую неделю ходил в детскую районную библиотеку и брал несколько книг, которые за неделю перечитывал.Библиотекабыла недалеко от дома в старинном одноэтажном доме. Это видимо была чья-то дореволюционная усадьба, около дома было и незастроенное пространство. Вероятно, польза от посещения библиотеки была больше, чем от посещения школы. В отличие от библиотеки, у меня не осталось воспоминаний о том, что я в школе узнал что-то новое. Иногда перед сном я читал книжки под одеялом с тусклым фонариком, у которого садилась батарейка, чтобы родители не видели (жили тогда в одной комнате) и испортил зрение. В это время я, наверное, прочитал больше художественных книг, чем за все последующие годы. Что читать, мне никто не советовал. Иногда я книги выбирал по картотеке, а часто ходил между книжных полок и выбирал книги. Старшая двоюродная сестра (Надя Тихомирова), заканчивавшая тогда школу, сказала, что она такие книги в старших классах читала. Когда я учился в 6-ом классе, районная библиотека переехала куда-то более далеко, а нагрузка в школе стала больше. Поэтому в последующие годы я в библиотеку не ходил. От учебы в начальной школе, я думаю мало, что получил. Читать и считать я и до школы умел. Ни в какие кружки и секции, как сейчас дети моих двоюродных племянников и племянниц, я не ходил. Это больше было время общения со сверстниками и самостоятельное чтение книг. Никогда больше у меня не было столько свободного времени. В моем представлении, нормально учиться я начал только с 5 класса английской спецшколы, а до этого школьные нагрузки были несерьезные и до 5-го класса я фактически не приобрел в школе каких-то новых знаний из-за низких требований в начальной школе. Воспоминания за те годы остались в основном о жизни вне школы. От уроков нет воспоминаний, но остались воспоминания, как классом нас водили в театры и музеи.

Дворовые игры и свободное движение по Москве далиуроки самостоятельности, а это может быть важнее, чем конкретные знания в школе или в кружках. Хотя конечно сильным ученикам лучше учиться по более сложным программам, чем программы для среднего уровня, а средняя школа – для средних учеников. Причем, лучше, чтобы гуманитарии и технари учились бы в разных классах и по разным программам. До революции были гимназии и реальные училища. Сейчас родители часто водят несколько лет школьников в школу и на кружки. Для меня период дошкольных лет в Литве и учебы в начальной школе был школой самостоятельности и общения с людьми. Было много свободного времени, которое я тратил так, как сам считал нужным. В последующей жизни эта школа самостоятельности помогала принимать самостоятельные решения. Например, при приходе на работу в Институт прикладной математики после окончания Московского университета я стал разрабатывать модель образования Солнечной системы, другую (конкурирующую), чем у моего начальника Т.М. Энеева (сначала члена-корреспондента, потом академика Российской академии наук), а не участвовать в разработке его модели. Если бы годы начальной школы не приучили бы меня к самостоятельности, то на работе бы возможно я стал бы делать то, что говорит начальник, известный ученый. А то, что я нового в начальной школе мог приобрести (не помню приобрел ли что-то), мне в жизни не пригодилось. 656 школа была расформирована через пару лет после того, как я ее покинул, и в ее здании стала находиться другая организация.