Его слова словно смертельный приговор для меня, падали на израненную душу. Пронзали ее ледяными кинжалами.
— Надежду… — прошептала помертвевшими губами, ожидая приговора. — Моя надежда скончалась в муках очень давно…
— Не стоит недооценивать наши возможности, доктор! Вам осталось жить сколько? Около полугода, прежде чем обширная глиобластома последней стадии сожрет до конца ваш мозг? Что тогда станет с вашей сестрой? Участь подопытной зверушки в недрах моих лабораторий? Вы же не думаете, что ваша смерть ее спасет?
Старый придурок знал на что давить…
Бил в самое больное место…
Я даже не стала спрашивать, откуда он знает о моем приговоре.
Никому об этом не рассказывала, даже родной сестренке.
— Вы требуете изнасиловать вашего пленника, заполучить от него ребенка, — произнесла тихо, спокойно, все слезы я выплакала еще год назад, когда онколог вынес приговор… — Вот только, даже если соглашусь, не смогу доносить ребенка до срока… Как вы сказали, доктор Хофман, глиобластома сожрет мой мозг раньше, чем наступят роды… Я сдохну раньше, чем рожу вам столь нужного ребенка. — Не сводила пристального взгляда с подонка, назвать этого монстра доктором язык не поворачивался. — Что станет с ребенком после родов?
— Сколько вопросов, доктор Сереновская, — продолжал издеваться Гнус, именно так я его прозвала с самой первой встречи. — Прошу запомнить одно, выбора у вас нет! Ребенок плод эксперимента, и не ваша забота. Родите, мы его заберем, а вы получите шанс выжить, и свою сестренку. Разве не отличная сделка?
— Нет! — На глаза навернулись слезы, а на душе стало невыносимо гадко. — Это будет и мой ребенок! Я не смогу просто бросить его, забыть о его существовании!
Гнус лишь усмехнулся, довольно потирая сухие руки, словно я уже согласилась на его безумную сделку.
На кону стояли моя жизнь и жизнь моей сестры с одной стороны, и жизнь моего еще не рожденного ребенка с другой…
Физическое и моральное насилие над пленником…
— Почему бы вам просто не воспользоваться ЭКО? — попыталась переубедить старого козла.
— Думаешь, мы не пытались? — Старик внезапно помрачнел, и я увидела в его взгляде нечто жуткое, смахивающее на одержимость. — Этот пленник у нас уже пол года! Шесть чертовых месяцев! За это время мы собрали с него столько биоматериала… Использовали его в опытах над десятками девок! И все впустую! — рявкнул старик под конец своей яростной речи, стиснув кулаки, прожигая меня взглядом. — Ни одна не забеременела! — Старик внезапно успокоился. — Лучше, если у вас все получится, доктор Сереновская.