— Не бойся, аури, подойди…
От подобного ко мне отношения я слегка офигела…
Кто кого должен утешать? Подбадривать? Успокаивать?
Пленник лежал на медицинском столе, скованный по рукам и ногам…
Беспомощный.
А мне казалось, что это я лежу на том проклятом столе, связанная по рукам и ногам.
Полностью в его власти…
— Никто за пределами этой комнаты не увидит ничего, что тут произойдет. Вернее, они увидят только то, что я им позволю! — шелестел пленник змеем искусителем.
— Вообще-то, это мне приказали тебя…
— Трахнуть? Изнасиловать? — Страж прожигал меня взглядом, полным голода. — Раздевайся, аури! Я очень голодный! А у тебя нет выбора!
Глава 4
Серена
Смотрела на Сидхари, и не понимала…
Почему он настолько добрый? Почему не ненавидит меня?
Я же по сути, пришла его насиловать, взять против воли…
Я ничем не лучше тех, кто пленил Сидхари, и запер его в этой клетке.
А он подбадривает меня… И улыбается так… насмешливо… Сногсшибательно…
Смотрит с жутким голодом, с одержимостью в глазах. Словно хочет сожрать всю целиком.
Одним своим видом погасил страх и ужас, что бурлили во мне с той поры, как старый ублюдок Хофман предложил эту жуткую сделку.
Ужас он словно притупился. Не пропал совсем, струился под кожей, смешиваясь с другими более горячими ощущениями.
Сидхари словно навел на меня какой-то порочный морок.
От которого по всему телу растекались горячие мурашки.
Они будоражили кровь.
Сжигали нервные окончания до тла.
Эти невероятные ощущения туманили разум. Окутывали каким-то безумным пороком.
Я чувствовала, как жар растекается по телу, скапливаясь пульсирующим комком внизу живота.
Дикая пульсация в паху сводила с ума. Горячий зуд в киске становился все сильней и сильней.
Трусики предательски намокли. Чувствительные припухшие половые губки терлись друг о друга при каждом движении. Бугорок клитора безумно пульсировал.
Влага стекала по бедрам.
Я не сводила с Сидхари ошеломленного взгляда. Видела как вокруг него появилось голубовато-темно синее сияние с электрическими проблесками.
Сидхари пожирал меня голодным первобытным взглядом.
Магия во мне, та крохотная часть, что бурлила и текла по моим венам, позволяла ощущать насколько силен его голод.
Что это за голод?
Чем он питается?
Его тут вообще кормят?
Или морят?
Я шла к столу, и почему-то понимала, что голод, от которого страдает пленник далек от жажды поесть и утолить жажду.
Нет!
Жажда Сидхари имела совершенно другую подоплеку.
И голод его был совершенно другого рода.
Вопросы возникали один за другим, ответов не было.
— Смелее, моя сладкая Аврора! — Его голос урчал, шелковыми путами скользил по моему телу, задевая все особенно чувствительные местечки. — Иди ко мне!