— Привет! Как долетел?

— Привет! — Обрадовался он такой реакции: — Нормально, в основном — спал!

Из кухни выглянула Кохэку, буркнула свой «привет» и скрылась обратно. Белая Молния померк.

Хэруки откашлялась, гостеприимно показала Кейташи его комнату — в противоположном конце коридора второго этажа, на максимальном удалении от комнаты, которую заняла Кохэку. Мы с лучшей девочкой временно ночуем внизу — по понятным причинам.

Далее мы собрались в наполненной вкусными мясными запахами столовой — Хэруки с Кохэку даже в магазин сами ходят! Я бы тоже ходил, но мешает легендарная бандитская пуля.

Расселись, покушали — сегодня у нас спагетти с мясным соусом. Вспоминая дядю Поли из «Семьи Сопрано»: «Да эти американцы дерьмо жрали, пока мы не научили их есть!». Не так уж он и далек от истины.

Кейташи поведал, что ездил с родителями на Окинаву — на основной остров, где мы провели несколько незабываемых часов в компании Ириомотейской кошки внутри полицейского участка. Повспоминали те беззаботные времена, и ментальная броня Кохэку немного треснула — девушка смеялась не меньше остальных. Вздохнув, грустно призналась:

— Когда мы вот так, вчетвером, кажется, что все правильно, — Подумав, добавила персонально для полыхнувшего надеждой в глазках Кейташи: — Но некоторые вещи лучше оставить в прошлом.

— Прости меня! — Глядя в опустевшую тарелку, жалобно-жалобно произнес Кейташи.

— Давно простила, — Отмахнулась девушка: — В конце концов, мальчишки — страшные дураки!

— Мы такие! — Дипломатично подтвердил я, пока Белая Молния не похерил наметившийся прогресс.

— По крайней мере Кейташи не попадает в больницу раз в квартал! — Заметила недовольная моей раной Хэруки.

— Тут уж ничего не поделаешь, — Развел я руками: — Главное — продолжать выживать!

— Ты уж постарайся! — От всей души попросила Хэруки.

Погрузившись в лимузин, отправились в зоопарк, посмотрели на потешных зверяток, на обратном пути набрали газировки со сладостями, и вернулись домой. Поиграв в карты, «Монополию» и «Фамиком», разошлись по комнатам — время позднее, а нам с утра на пляж!

Спустя полчасика после «отбоя» немного запыхавшаяся Хэруки (я временно маломобилен, поэтому большую часть усилий приходится прилагать ей) приземлила подбородок мне на грудь, и, глядя в глаза, робко предположила:

— Кейташи вроде бы и вправду сильно жалеет о своем проступке.

— Правда жалеет, — Кивнул я: — Но мы к ним не полезем, верно?

— Верно! — Кивнула она: — Пусть сами разбираются!

Перекатившись, она прижалась ко мне, прикрыла глаза, и почти сразу засопела. Полюбовавшись этакой красотой, уснул и я.