Тук-тук.

Ханако открыла дверь, отвесила подставленному ей Джонни сочную пощечину и плюнула в рожу.

— Хорошо, но спорим, ему даже понравилось? — предположил я, запихивая жертву внутрь и придавая ускорение толчком стопы по жопе — у Такеши Китано в фильмах подсмотрел.

Умничка-Ханако очень в тему щелкнула замком.

— Я подам на вас в суд! — злобно блеснул глазками падший продюсер, сидя перед диваном — Нанако брезгливо отодвинулась — и массируя немножко травмированную руку.

— Нанако, он думает, что выйдет отсюда! — хохотнул я.

— Инструмент номер три подойдет, Иоши-сама? — жизнерадостно спросила она, с безмятежной улыбкой достав из сумки нож-«бабочку» и протягивая мне.

— То, что надо! — одобрил я, картинно раскладывая ножик.

Мы с Нанако много сценариев запугивания подготовили — хороший способ скоротать время в бесконечных поездках.

— Я…

— Заткнись, мусор! — рявкнула на Джонни стоящая у двери, скрестив руки под грудью —на груди она их скрестить не может чисто анатомически — Ханако.

— Смотри как интересно получается — я сейчас перережу тебе глотку, мы с девочками закатаем тебя вот в этот замечательный мягкий ковер и демонстративно вынесем из здания. Лимузин у меня большой, и ты в него прекрасно поместишься. Далее попрошу водителя отвезти нас к активно застраивающемуся плавучему острову Одайбо, и тамошние строители охотно мне помогут уложить тебя в фундамент — я ведь плачу многим из них зарплату, у нас с недавних пор строительная фирма есть. Не в фундамент небоскреба — это же будет небезопасно! — а какого-нибудь легенького сарая, чтобы гниющий ты не обрушил здание. Дальше следы крови в этой гримерке загадочным образом исчезнут, записи с камер наблюдения — сотрутся, а все свидетели, включая находящихся в этой комнате, будут говорить, что меня здесь никогда не было. В твоей любимой Америке меня могли бы показательно осудить, как бы демонстрируя справедливость судебной системы, но мы, к счастью, в благословенной Японии. А я ведь дома у премьер-министра чай пил и играл в «Фамиком» с его внуками. Как думаешь, когда я ему все расскажу, что он сделает? Правильно — попросит отца как следует меня наругать. А ты будешь мертвый.

Девушки зловеще захихикали.

— Так что… — подхватив подходящий стул, перевернул его и положил перед бледненькой жертвой. — Выбирай — перелом обеих рук, кастрация или смерть.

— Иии!!! — сдавленно выдавил продюсер, с ужасом глядя на стул и тщетно пытаясь вползти в диван.

— Придется решать нам, — вздохнув, поведал я подругам. — Три варианта это хорошо. Камень, ножницы, бумага! Если выигрываю я — перелом, если Ханако — кастрация, если Нанако — смерть! — перевел взгляд на продюсера и смущенно признался. — Никогда не получалось победить в камень, ножницы, бумагу.