— Спасибо, Ока-сенсей.

— Так что там случилось?

Я не стукач, но мои милые однокласснички неминуемо все сольют. Любят аборигены это дело. Может, оно и правильно — в школе нужно учить предметы, а не «понятия».

— Если кто-то грязно оскорбляет близкого мне человека, я не могу спокойно это терпеть.

— Вот как? Он оскорбил Аоки-сан?

— Фукуду-сан.

Директор поморщился.

— Одзава-сан, ты уверен, что она того стоит?

— Она ведь одна из ваших учениц, Ока-сенсей, — Укоризненно ответил я, — Разве этично говорить так?

— А разве этично избивать одноклассника у всех на глазах? — Повысил голос возмущенный директор и закашлялся.

— Это даже близко не избиение! — Фыркнул я.

— Ты отправляешься под домашний арест на две недели! — Вынес вердикт Ока-сенсей.

А он так может? Не, от занятий отлучить — понятное дело, но разве домашними арестами занимаются не суды? Так-то оно даже и неплохо, но прямо не ко времени — очень много всего зависит от моей свободы перемещения. А еще — из-за этого я пропущу школьный фестиваль. Ну уж нет!

— Ока-сенсей, я прекрасно осознаю, насколько плохо я поступил… — Начал я. Директор поощрительно кивнул, — Но в данный момент я работаю на издательство Shueisha, киностудию Shochiku и «Хонду». К сожалению, из дома я всем этим заниматься не смогу. Кроме того, американцы собираются снимать римейк «Проклятия», и я должен контролировать процесс. К сожалению, я пока не знаю, какая студия этим занимается, но после уроков приедет управляющей нашей семейной фирмы, он объяснит. Как вы думаете, Ока-сенсей, что будет с нашей любимой школой, если всем этим уважаемым людям придет в голову, например, подать на нее в суд, попросив компенсировать упущенную прибыль?

К концу монолога директор побледнел. Пожевав губами, он буркнул:

— Я очень рад, что один из моих учеников приносит обществу так много пользы, однако оставить тебя без наказания не могу. Это для твоего же блага, Одзава-сан!

Он залез в один из ящиков стола, достал какой-то изрядной толщины талмуд, положил на стол и толкнул ко мне. «Буддийские сутры» — поведала обложка.

— Никто не должен оставаться безнаказанным, поэтому… — Он ткнул в книжищу пальцем, — Перепишешь все эти сутры и принесешь мне! Срок — до седьмого ноября!

— Спасибо вам огромное, Ока-сенсей! — Встал, глубоко поклонился, — Уверяю вас, это мое последнее нарушение!

Взял книжку и покинул кабинет, отправившись по тихим коридорам (урок же идет) в родной класс. Приятно быть важным! Эх, Кейташи… Стало совестно — он же блин школьник, для него такое поведение нормально. Да к черту! Как там герои аниме говорят? Что-то типа: «Это — моя справедливость, моя истина, и я буду следовать ей до самой смерти»! Помогло. Хохотнув, постучал в дверь, машинально извинился перед Араки-сенсеем за опоздание, был великодушно прощен, и пошел за свою парту, наблюдая по пути взгляды опасливые (статисты), взгляды восхищенные (Хэруки и моя верная подруга Кейко), и взгляд виноватый (Кохэку). Это еще с чего? Подмигнул, улыбнулся. Она слегка улыбнулась в ответ.