— Поддай-ка пару, Йошка! — Попросил сидящий на верхнем полке рядом со мной Федор. Сначала с нами сидела и Чико, но, трезво оценив свою устойчивость к высоким температурам, спустилась на нижний — к бате и деду.

— Ща, дядь Федь, — Я послушно набрал в ковшик воды и «поддал».

Забравшись обратно на полку, натянул шапку поглубже и прикрыл глаза. Хорошо.

Первой ожидаемо «спеклась» Чико. Из солидарности добежал с ней под струями дождя до бассейна и плюхнулся в него. Вдалеке сверкнула молния, как бы намекая на важность соблюдения техники безопасности, но плевать — смерть Нарухито выбрала лимиты «мрачняка» на много дней вперед. Кажется, я стал суеверным и пытаюсь замечать закономерности и подаваемые реальностью ЗНАКИ. Вот этого точно не надо — есть такой средней паршивости фильм «Роковое число 23» — там как раз об этом.

— Не надо бы в грозу купаться, пойдем лучше под душем постоим, — Вытащив сестренку из воды, выбрался сам, и мы пошли в «помывочную».

— Братик, ты же напишешь еще одну книжку про Гари Пота (Hari Potta)? — Вдруг спросила меня Чико.

— Конечно. Я же уже говорил, — Пожал я плечами.

— Просто у меня такое чувство, будто что-то сломалось, — С детской проницательностью заметила девочка, — А еще ты вчера бормотал себе под нос, что станешь каким-то «хиккой», и носа из дома не высунешь.

— Братик любит преувеличивать, — Вздохнул я, — У меня такое же чувство, Чико, но тут ничего не поделаешь. Со временем починим, — Криво улыбнулся я сестренке, сам не особо веря в свои слова.

В «помывочной» при помощи душика — у нас здесь две лейки — охлаждались дед и батя. Оставив им на попечение Чико, пошел в парилку.

— Вовремя! — Салютнул мне Федор веником, окатил полок водичкой и приказал: — Ложись!

Охотно лег — японцы, при всем уважении, веничком орудовать не умеют. Федор поддал пару и принялся за дело. Когда первый жар спал, вернув возможность разговаривать, он спросил:

— Тебе ведь уже говорили, что ты не виноват?

— Говорили, — Ответил я.

— А сам как считаешь?

— Считаю, что виноват, — Сознался я.

— Стало быть, вину признаешь, — Удоветворенно заметил Федор и вдруг резко хлестул веником мне по заднице: — Как искупать намерен⁈

— Кровью и потом! — Вполне искренне ответил я.

— Это по-нашему! — Окатив меня холодной водой, Федор вручил веник мне и улегся на полок сам. Камни делают «пшш!»

— Жалко мужика, — Вздохнул Федор, — Императора вашего. Чисто по-человечески. Не должны родители своих детей хоронить. Неправильно это.

— Такая судьба у них — у царствующих особ. То сами друг друга табакеркой бьют, то народ угнетенный добирается, — Пожал я плечами, не забывая хлестать Федора веничком.