Отпустив неплохо пропотевшего от такой эмоциональной встряски пацана с миром и пачкой фоток, улыбнулся президенту фан-клуба и Нанако:
— Спасибо, что подыграли!
— Он позволил себе вопиющее неуважение! — Выдал ожидаемое Ямагути-семпай, и Нанако горячо закивала.
* * *
— Я думаю, здесь лучше всего подойдет мой хороший товарищ Георгий Францевич Милляр, — Через полтора часа после моего появления в ее квартире решила Елена Николаевна.
Позади остались приветствия, экскурсия (я у нее еще не был) по квартире, чаепитие с вкуснейшими пирожками (пожилая актриса до сих пор не потратила все фрукты, которые надарили ей за время болезни) и подробный пересказ будущего фильма, параллельно с которым Елена Николаевна листала сценарий — он на английском, так что никаких проблем.
— Простите, боюсь совсем ничего о нем не знаю, — Признался я.
— Неудивительно, — Вздохнула Елена Николаевна, — У вас наших сказок поди и не встретишь. Он в детских фильмах злодеев всю жизнь играет.
— Эти типа Кощея и Бабы-Яги? — Предположил я.
— Именно что Кощея и именно что Бабу-Ягу! — Мелодично засмеялась Елена Николаевна, и я невольно хохотнул вместе с ней, — Вот такая карьера, представляешь? А ведь человек всю жизнь мечтал в кино сниматься. Нет, ты не подумай — дети его героев любят всей душой, как и его самого, но… — Она развела руками, — А еще он мне идеально по возрасту подходит — в 1903 родился.
Жесть! 86 (или уже даже 87!) лет!
— Понимаю, — Кивнул я, — У меня нет причин не доверять вашему выбору, Елена Николаевна, только мы его, пожалуй, доктору Сугаваре покажем, вы не против?
— Лишь бы он против не был! — Фыркнула она.
— Вот на себя уговоры и возьмете тогда! — Предложил я, — Если здоровье позволит, сначала фильм, потом — лечение. Нет — наоборот.
— Добрый ты! — Улыбнулась Елена Николаевна.
— Просто не хочу, чтобы во время съемок возникли проблемы! — На чистых рефлексах поцундерил я в ответ.
Глава 24
Большую часть полета (первым классом) меня и Такеши воспитывали, а мы делали вид, что слушаем. Наконец, отец и Ито-сан от такого трудоемкого процесса проголодались и свалили, дав мне возможность поговорить с любимым кумиром:
— Чего это ты такой довольный?
— Моя награда престижнее твоей! — Подмигнул он мне.
— Я могу громко сказать посреди важных индусов, что обожаю говядину, и нас всех отправят домой.
— Ты так не сделаешь! — Не поверил мне Такеши и закурил.
Я поморщился и решил потерпеть — ему можно. А еще настал тот самый момент, когда дающий становится просящим. Достав из рюкзака (ручная кладь) книжку с шутками комик-дуэта «Два бита», где в 70-х выступал режиссер, протянул Китано.