Попробовал сглотнуть и закашлялся — горло полностью пересохло.

— Ты в порядке! Слава богу! — С непередаваемым облегчением в голосе выдохнул сидящий около меня дед Казума, взял стаканчик и дал мне попить из трубочки нормально.

Еще немного покашляв, попробовал заговорить, но получил еще одну порцию кашля.

— Не разговаривай! — Велел дед, — Ублюдки завернули тебя в стекловату, так что ты немного повредил дыхательные пути. Все хорошо! — Заверил он меня в ответ на мой ошалевший взгляд — я же теперь не немой⁈ — Просто много мелких царапин! То же самое — с глазами и кожей. И давай-ка позовем медсестру!

Дед нажал кнопку неподалеку от моей головы, и через пару мгновений вошла медсестра.

— Рада, что вы очнулись, Одзава-сенсей! — Улыбнулась она. Лет тридцать, вполне симпатичная.

Кивнул, попробовал улыбнуться и поморщился — губы потрескались.

— Прости, но доктор Сугавара просил меня помочь тебе еще немного поспать! — Слегка поклонилась медсестра и воткнула в катетер шприц.

* * *

Я стоял посреди кромешной тьмы, которая почему-то совсем не мешала рассмотреть скалу под моими ногами и глубокий обрыв прямо у них. По ту сторону — огромный, сияющий, белоснежный замок.

— Ты уже начал складывать трупы, Иоши? — Раздался во тьме проникновенный голос.

— Похоже, начал, — Вздохнул я, усевшись на корточки у края обрыва и глядя на валяющиеся внизу бездыханные тела Синохары-сана и других юристов. Поднявшись на ноги, посмотрел на замок и поморщился: — Но вот туда!.. — Указал рукой на сказочное строение, — Мне ну вообще не надо! И вообще, ты кто? Отсылка к «Берсерку»? — Хохотнул я, — Ты ошибся, я — совсем не Гриффит!

— Куда уж тебе, «хороший мальчик»! — Фыркнул голос, — Конкретно в этой ситуации — ты и вовсе объект, а не субъект!

— Обидно! — Расстроился я.

— И почему ты такой веселый?

— А чего мне? Я даже испугаться толком не успел. К тому же — анимежизнь не меняется, так что придется и дальше отхватывать — к этому я морально готов! И хорошо бы всегда отделываться царапинами!

— Похвальный боевой дух! — Рядом со мной из тьмы проявился Гатс, в своем каноничном черном плаще.

— Прости, по неписанным законам моей старой родины я не могу пожать тебе руку! — На всякий случай убрал я свои за спину.

Гатс густо покраснел, побелел глазиком от гнева, заорал и рубанул меня мечом.

* * *

Наконец, я проснулся уже в относительно нормальном — за исключением кожи и горла — состоянии.

— Братик проснулся! — Заставил меня открыть глаза голос Чико.

Горло сдавило — ко мне пришла вся семья — две бабушки, три дедушки (так вышло), папа, мама, Хэруки и Чико. И у всех глаза на мокром месте.