Добрались до двухэтажной «панельки», и Рику-сан пояснил:

— Квартиру им выделил муниципалитет — Хиро-сан считается городским служащим.

Покивал — цинично, но лично для нас так даже лучше — из таких-то условий кто съехать не захочет?

Дверь второго этажа распахнулась, и оттуда выскочил лысый, гладко выбритый старик с сузившимися от возраста в щелочки глазами, одетый в старенький, но безукоризненно выглаженный черный костюм. За руку он тащил двенадцатилетнего пацана — у этого глаза тоже были узкие, а еще — нос картошкой и довольно-таки широкие щечки. Подстриженные строго по регламенту средней школы темно-коричневые волосы были аккуратно причесаны и поблескивали гелем. Дед явно постарался придать своему непутевому (и я его не осуждаю — не детство, а сплошная психологическая травма) внучку максимально пристойный вид.

Спустившись по лестнице, они отвесили выбирающимся из машины нам поклон почти до земли. Стало жутко неловко, но так уж у азиатов принято — старика-Хиро сегодня посетили настоящие небожители. Неудивительно, что он потеет, трясется и заикается. «Унасекомился» — грустно шутканул в голове я. В глазах обоих — смесь неверия, страха и надежды. Ничего, мы вернем этому деду самоуважение.

Поздоровались, познакомились, прошли наверх, в крохотную «двушечку», попахивающую плесенью — а что поделать, если центрального отопления нету, а дед обмазать квартиру обогревателями себе позволить не может? Да, вот настолько у них все плохо. Надеюсь, старик не пошел за «микрозаймом» к якудзе, чтобы накрыть этот приличный стол. Судя по голодным глазам маленького Хиро, говядину он видит не часто. Ничего, мелкий, теперь все будет хорошо.

А вообще — сегодня я узнал, как выглядит настоящая японская нищета. Как-то так вышло, что все мои знакомые были «типа средний класс». Даже у Кохэку сказывалось наличие «большого» деда-профессора. А здесь — все прямо очень плохо. Телевизор — мелкий и черно-белый, видака и приставки, само собой, нет. Зато наглядным воплощением любви деда к внуку были набитые мангой шкафы — чего тут только не было! Тома — какие попало, серий целиком не найти совсем, все — потертое, потому что дед находит это на улицах и несет сюда, как группа Каста.

— Прежде всего — позвольте мне извиниться за недостойный обман моего внука! — Как только мы уселись на выделенные нам наименее потертые подушечки вокруг стола, упал дед маленького мангаки в «большой сорян».

Мне стало стыдно. А когда мне стыдно, я нередко отмачиваю что-то супер глупое:

— Если ты покажешь серьезность своих намерений, отрезав фалангу мизинца той руки, которой не рисуешь — я проведу тебя к самым вершинам мира манги! — Сложив руки на груди, надменно выдал я Масиме-куну.