— Простите, — Радомир встал, поправив рубашку с вышивкой «Сириус — наш свет в темноте», — вы сказали «русские в лаптях ходят да водку только пить умеют»? Я из славян, между прочим…

Джейкоб обернулся, оценивающе оглядев русского высокого жилистого парня, чья худоба особенно выделялась под полами серого плаща. Лицо у этого человека было сковано вечной грустью… Казалось, незнакомец вот-вот заплачет… Ну прямо Пьеро!

— Ага! — фыркнул он, тыча пальцем в грудь Радомира. — Ваш Глебушка у меня в заднем кармане лежит! Скажи спасибо, что не принёс его голову в банке!

Тишина. Даже диджей замер, словно поняв, что сейчас будет что-то более веселое, нежели чем его трек «Цыгане на Диком Западе».

Радомир вздохнул, как человек, вынужденный объяснять коту, почему нельзя гадить на ковер.

— Видишь ли, друг… — он мягко взял Джейкоба за плечо, — Глеб Долгоруков не слабак, а сильнейший человек на планете! Он, словно бог! А боги, знаешь, обидчивые.

— Да ну? — Джейкоб язвительно ухмыльнулся. — А я — маркиз Техаса! И мой бог — виски и…

Договорить он не успел. Удар Радомира напоминал полёт метеорита — стремительный, яркий и не оставляющий шансов. Джейкоб, описав в воздухе дугу, приземлился на столик с покером, разбросав фишки, как конфетти на параде неудачников.

— Ой, — произнёс Радомир, глядя, как «маркиз» пытается встать, путая ноги с руками, — кажется, твой бог тебя бросил.

Джейкоб, напоминая растрёпанного фламинго, выхватил револьвер. Выстрел прогремел — и попал в бутылку с текилой над головой Радомира. Алкоголь хлынул вниз, но русский лишь улыбнулся:

— Благословение Сириуса!

Последнее, что увидел Джейкоб перед тем, как его лицо познакомилось с барной стойкой, — это кулак размером с его будущий синяк.

— Запомни, — Радомир поднял маркиза за галстук, как котёнка за шкирку, — Глеб не любит врунов. А я — тем более.

Бар аплодировал. Даже еноты-собутыльники хлопали, поняв, что кантри-ремиксы — не самое страшное в этой жизни.

— И да, — добавил Радомир, бросая Джейкоба на пол, — если ещё раз услышу что-то грубое про русских… — он потрепал маркиза по щеке, — твои сапоги станут урной для твоего же праха… Вызывать меня на магическую дуэль не советую. Это будет последнее, что ты сделаешь в своей жизни.

Боярский высвободил свою ауру, в которую уже стали вплетаться божественные нотки Сириуса, и все в зале поняли, что перед ними стоял настоящий монстр… Монстр, что в сравнении со своим кумиром был лишь добрым и пушистым котенком. Но они этого не знали…Пока не знали…

Джейкоб, почесывая фингал, пробормотал что-то вроде «сорри» и «я шутил», но Радомир уже вышел, оставив за собой тишину, пахнущую уроком вежливости.