Двуколка с открытым верхом привезла пузатого мужчину, из-за плеча которого выглядывал уже знакомый по корчме Бахрушев.

— Всё в порядке, я поговорю, — обратилась к друзьям Хризалида и подошла к повозке.

— Твой друг оказался не таким сговорчивым, — расплылся в улыбке сынок вельможи. — Поехали, только ты можешь его спасти, если попросите прощения оба, я так и быть… Обдумаю ваши слова.

Хризалида беспомощно обернулась к друзьям. Отошла к ним под нетерпеливым взглядом старшего боярина, который почему-то не проронил ни слова.

Объяснив ситуацию, она села в повозку, удаляясь в сторону города.

Дым на столе снова разлетелся в клочья. После чего собрался в картину, от которой по лицам всех присутствующих пробежала тень. Женщины всхлипнули, пряча искривлённые от отчаянного страха рты.

Воспоминания показали висящую на цепях лекарку, жадно истязаемую младшим боярским сыном. Глаза выродка блестели. А на руках девушки болтались браслеты из красного камня.

— Вздумала мне мешать, ещё и со своим дружком, тварь! — говорил он, прижигая нагое девичье тело раскалённым прутом.

По погребу разнёсся приглушенный крик боли. Рот Хризалиды был закрыт какой-то грязной тряпкой, но даже будь он открыт, её бы никто не услышал.

На худом теле давно не было живого места, но она знала, что наступит новый день и изверг снова спустится вниз.

— Ничего, и до него дело дойдёт, — злорадно произнёс парень. — Вот уже месяц поскудника найти не могу, ну, ничего, вернётся в град и сразу в цепи…

Усталый разум, едва ли чудом услышал грохот. Но не поверил ушам. В размеренной жизни боярской усадьбы было мало вещей, способных нарушить её.

Но что-то сегодня пошло не так.

Дверь в погреб слетела, сбитая мощным ударом и развалилась на две части. В проёме появился знакомый жилистый силуэт, а светящиеся во мраке глаза не предвещали ничего доброго.

Младший боярин даже не успел понять, что случилось. Гостю хватило одного взгляда, чтобы решить его судьбу.

Душа вылетела из тела молодого парня, а связь лопнула от сильного порыва магии, оставляя сгусток энергии витать в тонком мире, на радость своре голодных сущностей.

Парень подошёл и бережно снял девушку, сломав цепи голыми руками. Хризалида вздохнула, когда кляп покинул растрескавшиеся губы.

Паладин подхватил подругу и пошёл наверх.

А дальше начался ад, пламенный ад. Всё, чего касался взгляд тёмного, загоралось в яростном потоке пламени. Дворня, наполненная животными, изба, работники, снующие по дворе. Люди загорались свечьми, чтобы упасть обугленными мясными тушами.

Всё это продолжалось, пока в воздухе над огненным котлованом, в центре которого стоял не тронутый огнём парень, не появились тени других миротворцев.