Я остановился и закурил. Трубку не брал — обошелся папиросами. Пока курил, перестал следить за обстановкой, наслаждаясь ароматом табака.

— Миша, прикурить не найдется?

Голос этого человека я узнал бы из тысячи. Уверенный, властный, чуть-чуть покровительственный. Настоящий барин. Ну да, для меня его появление тут было неожиданностью.

— Алексей Николаевич! Рад вас видеть, прошу…

Толстой тоже был без трубки, которую довольно часто курил, но чаще всего в домашней обстановке. Он вытащил папиросу из портсигара, я дал огоньку, теперь мы пыхтели дымом в небеса уже на пару.

— А вы что, Алексей Николаевич, в числе приглашенных или даже делегатов? — поинтересовался я с маленькой подковыркой. Толстой не так давно вернулся из эмиграции, был тепло принят на родине, но стать делегатом партийного съезда ему, конечно же, не светило. Впрочем, мы с ним контактировали довольно давно — он участвовал в моём проекте «Пожары» — книге, в которой каждую главу писал новый автор, и там засветились лучшие из писателей, я тут приложил к этому все усилия. Но меня больше удивило то, что Толстой не побоялся подойти ко мне, ведь знал, что меня выкинули из «Огонька», для большинства своих «друзей» я тут же оказался в списках нежелательных контактов. А он совершенно из другого теста.

— Да нет, Миша. Если честно, то просто проходил мимо и тебя увидел. Чистая случайность. Но вот только хотел кое-что уточнить… Я твои статьи про выборы в Германии читал, получается, мы с тобой были в Веймарской республике в одно и тоже время, и не пересеклись, вот что удивительно! Я вернулся оттуда неделю назад, смотрю, в правде твои репортажи! Ну, думаю, сукин сын Кольцов, как ты от меня в Берлине смог скрыться?

— Ну да, Алексей Николаевич, что там того Берлина, большая деревня, право слово!

Толстой удовлетворенно пыхнул папироской и засмеялся:

— Да, Мишаня, тебе по-прежнему палец в рот не клади. Слышал я, что у тебя проблемы со здоровьем были? Мне сказали, что из-за этого тебя и от «Огонька» освободили? Это правда?

— Что освободили? Правда. И что со здоровьем было не слишком — тоже правда. Придумали мне синдром хронической усталости. Переработался. Сказали на время нагрузки снизить.

— Да, а у меня Миша, сейчас какой-то временный застой, вот, приехал, превращаюсь из писателя в общественного деятеля и журналиста. Хотел закончить «Хождение по мукам», но пока никак не могу приступить к третьей части. Мне кажется, первую надо переработать. А еще в голове вертится одна интересная историческая личность, вот, думаю, как бы к ней подобраться. Угадай с трёх раз, кого хочу изваять?