— Надо обязательно выяснить, кто его провёл в делегаты, кто стоит за этим… гражданином. Не могло быть так, чтобы следов не осталось.
— И ведут следы в Ленинград, товарищ Сталин. Горчак считает себя убежденным троцкистом. Кто-то ему мозги промыл. И очень серьезно. Связь с группой Енукидзе-Тухачевского налицо, и он ее не скрывает, только есть шанс, что за ним стоят и другие люди.
— Хорошо, товарищ Паукер, только ваши подозрения к делу не пришьёшь, нам нужны имена, только смотри, чтобы не было оговора. Нам надо точно знать, с кем он общается, кто его сюда на съезд отправил, кто оружие передал. Всё знать. День за днём, час за часом. И смотри, охранять его лучше, чем меня! А то есть такая плохая тенденция — у нас виновники покушений как-то слишком быстро исчезают из жизни, ничего рассказать не успевают. Тут такого произойти не должно! Головой за него отвечаешь, товарищ Паукер! Тебе это понятно?
— Так точно, товарищ Сталин!
— Вот и хорошо. Не подведи меня, товарищ Паукер. Иди, работай!
[1] В РИ одной из версий убийства Кирова была ревность: Николаев приревновал Кирова к своей жене, Мильде Драуле. Правда, есть и другие версии этого теракта.
[2] Настоящая фамилия Кирова — Костриков.
Глава третья. Польский квадрат
Глава третья
Польский квадрат
Варшава
11 ноября 1932 года
В резиденции диктатора Польши, маршала Йозефа Пилсудского было не по-осеннему тепло. Накануне своего шестидесятипятилетия руководитель и создатель государства поляков умудрился опять простыть. В камине жарко горели березовые дрова, на столике у камина были выставлены напитки, приглашенные на сегодняшнее совещание, не курили — врачи опасались, что банальная простуда может осложнится воспалением лёгких. Тем не менее, сегодня собрались наиболее верные и важные сторонники Йозефа, люди, на которых он мог положиться. Вот, в кресле напротив диктатора вальяжно развалился нынешний премьер-министр Польши, Александер Блажей Прыстор — массивный вальяжный кругломордый, с бритым черепом, он носил пенсне, бородку-эспаньолку и напоминал обрюзгшего сельского учителя. Только внешность этакого добродушного дядюшки была весьма обманчива: Это был боевик с четверть вековым стажем: первые акции, в которых он участвовал проходили в начале этого века, он руководил боевым отделением подпольного Стрелецкого союза, возглавлял десяток террористов, в 1908 году вместе с Пилусдским участвовал в налете на почтовый поезд на станции Безданы. Раздобыл пенёндзов на дело революции и борьбу с царским режимом. Его партийные клички: Богдан, Рафал, Катаяма, последняя, скорее всего, отражала его внешность, имеющая какие-то восточные мотивы. После окончания Мировой войны стал полковником новой польской армии, сторонником Пилсудского, участник всех войн Польши. Один из самых преданных сторонников маршала. Отличался ненавистью к России и всему русскому, это чувство перенес и на СССР.