Примерно на тридцатый день своих расчетов он понял, что уперся в потолок понимания проблемы. Тогда он попросил Егора Тимофеевича Звягинцева свести его с опытным командиром зенитного орудия. Тот подумал, и решил помочь пытливому студенту. Через три дня после того разговора курсант Раковский познакомился с командиром зенитной батареи тех самых пушек Лендера, Михаилом Григорьевичем Черкасским. Невысокий шебутной зенитчик сразу же понравился долговязому и чуть флегматичному студенту. Как-то сразу они нашли общий язык, тем более что комбат Черкасский в математике тоже чуток шарил.
(76-мм зенитные пушки Лендера на параде на Красной площади 7 ноября 1941 года)
— Ты мне дай такой механизм, чтобы я ввел четыре параметра и получил на выходе хотя бы высоту, на которую надо снаряд забросить. А то все делаем методом тыка. Если еще бомбер по небу тащится, так это да, к тихоходу можно как-то приноровиться. А вот истребитель, новые И-5, у них же скорость за двести — двести пятьдесят километров в час. Попробуй, попади! А он первым делом будет зенитчиков выбивать, чтобы потом бомбардировщики всё причесали!
Семён чесал голову, механизм ему подавай!
— Сделать такой механизм, наверное, не проблема, Миша (они быстро с комбатом перешли на «ты» и по имени). Проблема сделать для механизма шаговый механизм расчета. Ведь ты стреляешь, когда самолет находится черт знает где от той точки, в которой должен взорваться снаряд, чтобы попасть. Значит, нам надо рассчитать наиболее вероятный курс и давай так, что мы будем учитывать? Смотри, наблюдатель видит цель. Так?
— Так!
— Мы определяем высоту и дистанцию до неё, так?
— Так!
— Скорость цели надо учитывать?
— Обязательно!
— Снос от ветра?
— Ну да…
— Что еще влияет на полет снаряда. Мы берем идеальную ситуацию. То есть все снаряды одинаковой навеской пороха, рабочие, сам понимаешь…
— По больному режешь, давай, прикинем.
По результатам их совместных усилий появилась математическая работа, моделирование алгоритма поражения воздушной цели зенитным орудием. Но вот что дальше с этой работой делать? Когда закончилась полугодовая экспресс-подготовка, Семён поехал на распределение в родной ВУЗ. Винницкий педагогический институт был создан в 1912 году как институт повышения учительской квалификации, выпускники его (а их было немного, не более ста человек на курсе) имели право преподавать любой предмет. Потом, в 1921 году был организован на его базе институт народного просвещения с педагогическими курсами, который просуществовал недолго, в 1924 его объединили с Каменец-Подольским институтом народного образования, перевели туда кадры, а в Виннице организовали педагогический техникум, на базе которого уже в тридцатом создали институт социального воспитания, и уже на его базе в 1932 — педагогический институт, при этом первоначально планировалось четырёхлетнее образование, которое потом скостили до двух с половиной лет. Стране нужны были учителя в большом количестве. Тут работал известный математик и педагог Александр Матвеевич Астряб, именно к нему и направил стопы молодой человек. При всей своей занятости профессор принял выпускника своего института, посмотрел работу и ухмыльнулся, подкрутил кончики рано поседевших усов, после чего предложил пригласить своего коллегу, физика Виктора Константиновича Бернацкого. И дальше они уже трудились коллективом, разбирая статью «на троих». Астряб нашел две ошибки в преобразованиях, которые необходимо было исправить, а Бернацкий порекомендовал представить зону поражения в виде шара и описывать его не как точку, а именно как шар. Пусть и не совсем точно, но намного ближе к конечной цели исследования. И предложили после того, как Раковский внесет в работу коррективы, собрать по этому поводу консилиум.