— Генерал! — к Мигелю подошел довольно высокий мужчина, бригадный генерал Хосе Мильян-Астрай-и-Террерос, командир Иностранного Испанского легиона. Его можно назвать одним из самых опытных вояк: начал он карьеру с удачного участия в подавлении восстания на Филлипинах, потом перспективный офицер учится в школе генерального штаба, получает отличные оценки, даже занимается преподавательской деятельностью. Затем становится участником Рифской войны, во время которой получил звание майора. И именно тогда ему и поручили сформировать Иностранный легион. Это соединение он создал во время самого критического момента войны с марокканцами, когда испанцы получали довольно увесистые плюхи от местных племен, успешно применявших партизанскую тактику. Чтобы получить боеспособное соединение, Хосе изучал опыт французского Иностранного легиона[1]. Получает звание подполковника и становится во главе вновь созданного формирования. Под его началом служил покойный генерал Франко (тогда еще только майор, но подающий серьезные надежды)[2]. Во время боев Хосе получил четыре ранения, последнее из них закончилось потерей глаза, который сейчас прикрывала черная повязка. Те не менее, совсем недавно, буквально перед выборами, ему поручили вновь возглавить эту часть Африканской армии. И генерал Мильян не отказался.

— Слушаю вас, генерал. — отозвался Мануэль Годед.

— Вам не кажется, что пора? Еще несколько дней и тут будет столько болтунов в генеральских аксельбантах, что они любую правильную идею заболтают! Вот… Из прибывших уже двое заявили, что именно они должны возглавить мой легион только потому, что они старше меня по званию, а мне надо знать своё место. Говорят, что на командование регулярес тоже есть целая пятерка претендентов. И никто никому уступать не собирается.

Годед скривился. Ему эти интриги «высокого» военного начальства стояли как кость поперек горла.

(попасть легионерам на материк было непросто)

— Вы правы, пора. Но вы же знаете, больше всего наши великие полководцы грызутся за то, кто возглавит восстание. И пока они не поймут, что альтернативы Санхурхо нет, ничего не сдвинется с мёртвой точки. Всё остальное — это только детали. Но надо поторопиться. Иначе республиканцы вычистят всех наших сторонников с командных должностей и поднять знамя борьбы будет непросто.

— Думаю, нам надо объединить усилия, генерал.

— Согласен.

Через четыре часа совещание закончилось. Генерал Годед вылетел из шатра-палатки в совершенно озверевшем состоянии. Четыре часа переливания из пустого в порожнее — это для него было слишком. Высшие командиры испанской армии предпочитали не обсуждать дело, а мерялись заслугами, чинились, как будто им предстояло обсудить места за торжественным обедом с присутствием монарха, а не вопрос вооруженного восстания и установления нормальной власти в стране. Вслед за взбешенным Мануэлем выскочил Хосе Милян. Они, слова не сказав друг другу, быстро шли по военному лагерю, направляясь к машинам и охране, которая сосредоточилась у стоянки.