Но вот чего я точно не ожидал — так это увидеть на пороге человека, которого уже встречал раньше. Мужчина с мешками-невидимками на обеих руках.

— Доставили в лучшем виде, — отрапортовал один из похитителей, отряхивая запылённые штаны.

Незнакомец смерил нас оценивающим взглядом, словно решая, с кого первого начать.

— Сделайте так, чтобы я мог с ними поговорить, — приказал он.

Похитители бесцеремонно вытащили из нас кляпы. Глотнув воздух полной грудью, я тут же закашлялся, рот пересох, язык был словно наждачная бумага. Но нашему загадочному мучителю было не до моего комфорта. Он пристально разглядывал Санни, слишком внимательно, с подозрением.

— Ты купил несколько книг в лавке на заставе, верно? — поинтересовался он, склонив голову набок. — Особые книги, где одна страница пустая.

Санни даже бровью не повёл.

— Делали записи по растениям, — пожал он плечами. — В книгах как раз были рисунки тех, что мы собирали на побережье Южного моря.

Эту версию мы подготовили заранее.

— Но вот беда, — продолжил друг, вздыхая, — их украли.

Мужчина усмехнулся и, повернувшись к своим людям, коротко бросил:

— Подвесьте их пока.

Никогда не думал, что так больно висеть на вывернутых руках.

Нас прицепили к железным крюкам, вбитым в стену старой конюшни. Верёвки крепко охватывали запястья, но главное мучение было даже не в этом. Их натянули так, что нам приходилось стоять на самых кончиках пальцев, едва касаясь пола. Мышцы горели огнём, суставы немели, тело с каждой секундой всё сильнее тянулось вниз, добавляя боли.

Я пытался сосредоточиться, найти хоть какое-то спасение в мыслях, но в голове билась только одна фраза:Мы в полной заднице.

Санни завыл первым.

— Дяденьки, пожалейте! — скулил он, извиваясь. — Стихии мне в свидетели, украли книжки! Как есть украли!

Его голос дрожал, переходя в жалобный хрип, но на похитителей это не произвело никакого впечатления. А мне было так больно, что я не мог выдавить ни звука. Казалось, даже простое дыхание усиливает боль.

Солнце поднялось выше и теперь беспощадно палило нас сверху. Губы пересохли, рот наполнился вязкой горечью. Казалось, язык разбух и превратился в кусок наждачной бумаги.

Но ещё сложнее было выбрать, какую боль терпеть. Если стоять на носках, то икры сводило судорогой от чудовищного напряжения. Если опуститься вниз, то вспыхивала жгучая, невыносимая боль в вывернутых плечах. Наконец пальцы ног дрогнули, и тело сорвалось вниз. Я заорал, потому что в тот миг мне показалось, будто руки вырвали из суставов и опалили огнём.

Санни, который всё это время тихонько всхлипывал, внезапно замолк. Его голова бессильно свесилась на грудь. Если честно, я ему даже позавидовал. Он отключился и больше не чувствовал этой обжигающей пытки.