Нагоняем, идущую последней, галеру преследователей, нас не замечают, все на галере увлечены преследованием и смотрят вперед. Поравнявшись, командую:

— Делаем поправку на ветер! Огонь!

Четыре стрелы уходят практически одновременно, все пробивают фальшборт галеры и через две секунды на палубе раздаются подряд четыре взрыва. Палубу галеры заволакивает дымом. Перезарядка занимает девять секунд, следует второй залп, стрелы пробивают борт галеры и внутри трюма раздаются четыре взрыва. На галере может кто и остался жив, но сама галера перестает быть боевой единицей.

Продолжаем нестись вперед и практически мгновенно нагоняем вторую галеру. На всех судах, после взрывов, наши шлюпы заметили и лучники пытаются достать нас стрелами.

— Всем, кроме стрелков стрелометов, в укрытие!

Но расстояние велико и сильный ветер, долетают только единичные стрелы и то на излете, а в основном мимо шлюпов.

Краем глаза замечаю наблюдающие через стекло каюты личики ребятишек с выпученными глазками.

Поравнявшись со второй галерой, также делаем два залпа, от восьми взрывов на палубе и в трюме, галера дымит и также теряет ход. С двумя следующими ладьями проблем также не возникло. Три оставшиеся ладьи, поняв, что сопротивление бесполезно, резко отворачивают к правому берегу.

На галерах Куруша, разобравшись в происходящем, разворачивают свои посудины и начинают преследовать удирающие три ладьи.

На шлюпах убираем спинакер и идем вдогонку курсом галфинд. Скорость падает до девяти узлов, но мы все равно быстрее ладей. Догоняем и расстреливаем по очереди. Ни одна из ладей не успевает добраться до берега.

На шлюпе прохожу на расстоянии тридцати метров от галеры, на которой Куруш с ошарашенными глазами, смотрит на меня, а я машу ему рукой.

«Жаль нет шляпы, как у мушкетеров, было бы эффектнее», — проносится мысль.

После чего неспешно уходим по Волге вверх по течению курсом бейдевинд со скоростью четыре узла, оставляя Курушу отправление к праотцам недобитков и трофеи.

До Камы добрались через час и курсом галфинд со скоростью семь узлов еще через два часа добрались до островка, на котором намечена следующая встреча с Курушем.

Пока шли, общался с ребятишками — 21-м мальчиком и 27-ю девочками, как всегда никто из них не знал своих имен. По редко произносимым ими словами, определил язык, как угорский. История их обычная, на поселение напали, большую часть убили, в том числе стариков и совсем маленьких детей, детей постарше и молодых продали работорговцам. Старших детей и молодых, как я понял по описанию, купил Куруш, а я купил этих малышей.