Ну, вот. Ещё не приехали, а уже «встречаюсь»…

4 апреля 1951 года. Тбилиси.

Перед въездом в столицу Грузии, я задремал и мне почудилась красивая песня…https://vk.com/video29519300_171483586

Эта южная республика всегда славилась своим гостеприимством. Как оно будет на этот раз.

Вечером после приезда в гостиницу проводим общее собрание команды по выборам капитана и заместителя. Было выдвинуто три кандидатуры: я, Колобок и суровый защитник Боря Кузнецов. Двадцатишестилетний Амосов хоть и был самым опытным и старшим по возрасту в команде — но не прошёл фейс-контроль у тренера Маслова из-за слабины по женской части (мол бросается на всё, что шевелится и даже на то, что уже не шевелится). Нового зама по воспиталке в команду ещё не назначили и поэтому все вопросы единолично решал «Дед». Тренер выдвинул мою кандидатуру в надежде, что я смогу управлять командой в его отсутствие без излишней свирепости, которой у Бори Кузнецова было в избытке. «Кузя», как звали Борю в команде, выступая первым, предложил скручивать в бараний рог и штрафовать курильщиков беспощадно(Маслов спешно убрал свою пачку «Беломора» в карман пиджака). Попавшихся пьяниц переводить в дубль, а при повторе отчислять из команды. Команда как-то без энтузиазма похлопала этому латентному спортреволюционеру.

Я, выйдя к трибуне вторым, попытался взять самоотвод, зная, как напрягают капитанские дела(в гробу я видел ежедневную ответственность за стадо непуганых бабуинов). Давил на жалость, перечисляя, что мне нужно учиться, а ещё я за область боксировать буду, за сборную иногда играю, вхожу в комсомольский совет по приёму гостей Московского Фестиваля, а зимой, вообще, уеду играть в хоккей. Когда мне представлять команду? Некогда! Я заранее согласился стать политинфоматором(газеты всё одно читаю…) .

Это народу понравилось, читать передовицы раз в неделю никто не хотел. Самоотвод утвердили.

Прилизанный Колобок, от волнения выдувший перед собранием две бутылки лимонада, теперь явно хотел в туалет, но стеснялся… Выйдя к трибуне, он, улыбаясь, развёл руки в стороны, как бы извиняясь перед пока ещё непочтенной публикой. Потом вздохнул, собираясь что-то сказать, но, выдохнул, так ничего и не сказав. Снова улыбнулся и развёл руки. Команда начала ржать. Сначала потихоньку, а потом в голос. Когда Колобок в третий раз ничего не сказал, а лишь прикрыл ладонями дающую, вероятно, последнюю предупреждающую серену промежность, то Татушин, плача от смеха, задёргался на стуле, и его поддержал в этом деле новый дружбан-весельчак Бубукин. Вся команда забилась в истерическом смехе… Колобок же, кривясь от понятного желания, помахал рукой заинтригованным выборщикам, извиняясь за конфуз, и рванул со сцены в туалет… Команда в его отсутствие дружно проголосовала за немногословного капитана, а Кузнецова задвинула в заместители…