Чем дальше мы отъезжали от Караэна, тем больше я замечал и другие признаки этой скрупулезной бережливости. Голые трупы жителей у их горящих хуторов, например. Были и женские истошные вопли и пара неприятных сцен с насилием. Мародеры так и сновали по округе. Слишком многие местные жители не успели убежать. Или побоялись бросить то, что было их жизнью. И теперь потеряли всё, и саму жизнь.

— Война такова, какова она есть, — сказал ехавший рядом Урс, заметив как я отворачиваюсь от тела мертвой матери с грудным ребенком на руках. Не люблю всякую жесть. Это у меня с детства.

— Люди таковы, какими им позволяют быть, — ответил я. Нашел кого философией грузить. Тоже мне офицер гестапо, который просто делает свою работу.

Урс резко посмотрел на меня. Ну да, я намекаю, то что ты лично детей не убиваешь, еще не значит, что на тебе нет за это вины. Не ожидал, что он поймет.

— Языком, гер Магн владеет не хуже, чем топором, — сказал Урс на северном наречии. Разумеется я его понимал. Торговые интересы Итвис предполагали широкий круг общения. Магна учили с детства всем самым распространенным языкам. Ехавшие рядом рыцари одобрительно загоготали над «шуткой». Я промолчал. Решил не выдавать, что понимаю их. Вдруг это может пригодиться.

— А что, если бы вы привести армия моя страна, то делать по-другому? — спросил Урс.

— Разумеется, — кивнул я. — Вы убиваете людей и сжигаете их дома, чтобы кучка подонков пропила их вещи. А моей семье они приносили доход поколениями. Это так же глупо, как срубить фруктовое дерево, чтобы погреться от костра. Придя в вашу страну, я бы сказал вашим крестьянам, что они свободны, убил бы ваших рыцарей, посадил бы гарнизон и назначил терпимый налог. Со временем, меня бы назвали освободителем.

Урс помрачнел. Заткнулись и его рыцари.

— Вы опасный человек, герр Магн. Вы, тут в Регентстве, все превращаете в сады и строите мельницы. И обещаете что жизнь станет легче. На самом же деле вы меняете одного господина, на свору мелких вымогателей. Тех же наемников без чести, без доблести! — Урса проняло. За живое его задело что-то в моих словах. Он ответил мне со злостью. На хорошем местном языке, забывая имитировать акцент недалекого северянина. Не один я такой умный, чтобы скрывать свои таланты. — Ехать мост? Платить! Молоть мука? Платить! Все надо платить. Платить городу, платить жирному купцу, платить трусливому землевладельцу! Это вы называете лучше? Те, кто ходит у вас в бархате, в моих землях не удостаиваются даже меча! Мы вешаем их верёвками, вместе с другими ворами! В людях Регенства нет чести, нет благородства, нет доблести!